Оуэн запихнул брата в первый же подъезд, мимо которого они проходили. Дверь открылась сама. Толкнул в самый угол полутемного тамбура, припер к стене.
– «Дя-дя», – передразнил он Марка. – Надоела твоя глупая наивность! Думаю, пришло время узнать, кто я тебе на самом деле! – сдавил горло и нехорошо усмехнувшись, впечатал заклинающие пальцы ему в лоб.
Задохнувшись, Марк широко распахнул разом ослепшие глаза. Прошлое, обрушившись на него, вмиг раздавило сознание. Сломало. Отключившись, он стал заваливаться набок. Не давая упасть, Оуэн подхватил его, прижал к себе. Пожилая леди, спускавшаяся по лестнице, заметила молодых людей в углу. Решив, что они заняты чем-то неприличным, недовольно отчитала их:
– Вы не имеете права здесь находиться! Это частная собственность!
Молодой человек, что постарше, покосился на нее через плечо. Его холодный взгляд гипнотизировал. Ей вдруг послышалось шипение рассерженной змеи. Испугавшись, старуха подхватила свою дрожащую левретку и заторопилась обратно, к себе в квартиру.
Марк пришел в себя в объятиях Оуэна.
– Пусти! – посмотрев с ненавистью, потребовал он.
– Узнаю любимого брата! – рассмеялся тот.
Как он очутился на мосту через Темзу, перегнувшись через парапет моста, тоже понятия не имел. «Ивама… проклятый ублюдок!» Пальцы Марка сжали бархатную коробочку, размахнувшись, он швырнул ее в воду. С неслышным бульканьем коробочка исчезла в грязных водах реки, протекавшей под его ногами.
Любимая женщина, друзья, работа, недописанный роман – он больше не мог вернуться в свою прежнюю жизнь. Они почувствуют – не поймут, – но обязательно почувствуют разложение и тлен его давно состарившейся, измученной души.
– Не лучше ли пойти домой, молодой человек, и хорошенько выспаться? Завтра все будет выглядеть иначе… – Твердолобый лондонский «бобби» смотрел на него настороженно, готовый в любой момент схватить Марка, вздумай тот прыгнуть с моста.