Читаем Бронированные жилеты полностью

По коридору сновали инспектора. Денисов увидел всех трех пассажиров, ехавших вместе с убитым, - уснуть им так и не удалось. Начальник линотделения что-то быстро записывал, поочередно обращаясь к свидетелям. Русоголовая, гладко причесанная на пробор, Наташа Газимагомедова присоединилась к нему. Вдвоем они управились быстрее, чем можно было ожидать.

Наташа подошла к Денисову и Антону.

- Никто ничего не знает. Все путешествуют до конца. - Она стянула хирургические перчатки, бросила в бумажный пакет. - Лучше, если бы я поехала вместе с вами...

- В чем же дело? - спросил Денисов.

- Вскрытие, морг. Жара какая!..

Денисову стало жаль ее.

- Дверь в купе закрывал Ратц, - Наташа заговорила о другом, - он же, видимо, укладывался последним. Тамбурную дверь Суркова определенно заперла - кому-то понадобилось ее открыть... - Начальник линотделения и ее увлек версией о выпорхнувшем из вагона преступнике. - Вам придется опросить каждого, кому что-нибудь известно об убитом...

Наташа была ревнителем направления, повсеместно одержавшего верх. Суть его, как заметил еще Сименон, заключалась в том, что всем на месте происшествия должен распоряжаться следователь, а роль сотрудников уголовного розыска ограничивается выполнением его, следователя, поручений.

- Товарищ начальник! - Бригадир подошел от служебки. - В тамбуре пятно. Видели?

- Это вы обнаружили? - спросила Наташа.

- Я. Это кровь?

- Мы взяли соскобы, - Газимагомедова с любопытством оглядела бригадира. - С пятном все в порядке. - Они успели проверить реакцию на перекись водорода: мелкоячеистой пены, характерной для ферментов крови, на полу не было.

- Дай-то бог! - Он сразу отошел.

Начальник линотделения ждал в дверях купе, теперь там оставались только эксперты и патологоанатом.

- Ранений три. Два в боковую часть грудной клетки, - Наташа заглянула в записи, - но смертельное, по-видимому, одно - в грудь. На полке, между трупом и стенкой купе, обнаружен нож с самовыбрасывающимся лезвием. Что еще? Преступник, скорее всего, касался также баула и рюкзака потерпевшего.

- Рюкзак пуст?

- Да. Составьте протокол осмотра. Бутылки мы изымем.

- А документы? - Денисов ревизовал остающееся от оперативной группы хозяйство. - Личность убитого установлена?

- Профсоюзный билет на имя Голея Николая Алексеевича, двадцатого года рождения, вступал в союз в Кировоградской области до войны.

- Что последняя запись?

- В том-то и дело - дубликат выдан в этом году. В пиджаке аккредитивы. Между прочим, на предъявителя. Блокнот...

- Блокнот?

Наташа показала тонкую книжицу.

- "Праздная жизнь не может быть чистою", - она раскрыла наугад. А. П. Чехов. "Освобождение себя от труда есть преступление..." Все в таком духе. Писарев, Толстой... И один адрес: "Астрахань, 13, Желябова, 39, Плавич". Я дам телеграмму, чтобы допросили.

Из купе показался начальник линотделения.

- В бауле тоже ничего, - он все больше нервничал. - Шорты, плавки... - Начальник линотделения посмотрел на часы. - Постарайтесь в купе не наследить. В крайнем случае, в Астрахани можно будет произвести дополнительный осмотр...

Сабодаш огладил китель.

- Все будет в лучшем виде. Вот!

Долгое носовое "вот!" Антона, точнее "уот!", в зависимости от конкретной обстановки можно было перевести по-разному, но оно неизменно обозначало высшую степень его заинтересованности, старания, исполнительской дисциплины.

- Велик участок, где преступник мог выскочить, - начальник линотделения, казалось, больше всего был угнетен именно этим обстоятельством. - За час можно далеко уйти...

- Держите нас в курсе дела, - сказал Денисов, - нам будет важна полная информация.

- Обещаю.

Труп наконец вынесли в коридор, уложили на носилки. Несколько минут в купе еще стрекотала кинокамера. Каширский инспектор пробежал по поезду, показывая проводникам фотографию Голея.

Убитого подняли на руки. Денисову показалось, что грудь несчастного Голея в последний раз высоко взметнулась. Позади хлопнула дверь. В малом тамбуре показался высокий парень в форменной белой куртке с корзиной.

- Понесли! - крикнул в это время начальник линотделения.

Денисов услышал стук. Официант-разносчик ресторана, увидев труп и работников милиции, от неожиданности отпрянул назад, лицо его пожелтело, с секунду он находился в состоянии, близком к обморочному. Денисов направился было к нему, но официант уже взял себя в руки.

- Ничего положительного, - инспектор, пробежавший вдоль состава, передал Денисову профсоюзный билет с фотографией Голея. - Никто его не видел. Удачи!..

Официант-разносчик повернул назад, в десятый вагон. Денисов проводил его глазами: профессиональная полнота, длинные руки, куртка на поясе разорвана.

- Отправляемся! - предупредил Шалимов.

Когда Денисов через минуту выглянул в окно, милицейский "газик" уже разворачивался, включив сигнализацию - тревожную круговерть фиолетово-синего огня над кабиной. Таяла гряда утренних облаков. Несколько машин с надписями "Зерновая" пропускали поезд у переезда. На Северной Вытяжке все пути были забиты поданными на сортировку вагонами.