Читаем БронеМашина времени полностью

В изнеможении я сел на песок. Сволочи… Все сволочи… Оказаться одному среди этой долбаной африканской пустыни и не иметь ни фляги с водичкой, ни даже банального пистолета, дабы застрелиться, — все наличное стрелковое оружие разнесло вместе с танком. Втравили меня неизвестно во что. Здесь я подумал о том, что взорвавшееся «нечто» могло иметь атомную начинку, и мне здорово поплохело. Хотя, если бы взрыв был атомным, мы бы зажарились в своей коробке, как те шкварки. Но если там было, скажем, ядерное топливо, и не банальный уран-235, а какой-нибудь кобальт с периодом полураспада не 50-100, а всего каких-нибудь жалких 2500 лет… Черт возьми!!! И ведь определить ничего нельзя — здесь еще слова такого «радиоактивное заражение» не выучили и элементарных приборов не придумали пока… Н-да… Пока ощущения обычные, но когда волосы полезут, что-то соображать будет уже поздно… Да и фиг с ним… И здесь у меня вдруг возникло отчетливое подозрение, что все мое появление здесь, плен и эта африканская одиссея под знаменами вермахта были всего лишь ради того, чтобы я оказался в нужном месте в нужное время и разнес-таки эту неизвестную хреновину. Впрочем, понять, что я такое взорвал и зачем, мне было явно не дано. Оставалось решить, что делать дальше. А то я сам себе напоминал пушкинскую старуху у разбитого корыта… В актив себе я мог записать только отрадный факт — в вермахте, вследствие моих художеств, стало на трех человек списочного состава меньше. То есть можно считать, что я на этой войне побывал не зря…

Сплюнув сквозь зубы горькую слюну, я еще раз окинул взглядом «поле брани». Остатки танка продолжали дымить и вонять. Солнце начинало садиться за край земного круга, ставя передо мной во весь рост проблему ночевки в открытом поле без шинели. Начал я с того, что решил устроить этим фашистским нелюдям нечто вроде похорон. Правда, у меня даже штык-ножа не было, не говоря уже про лопату… Я забрал у Вансовского документы и согласно немецкой традиции забрал у всех убитых половинки нашейных посмертных медальонов (у меня, кстати, такого жетончика не было). После этого я отволок тела в оказавшуюся поблизости то ли яму, то ли старую неглубокую воронку. Там я кое-как засыпал трупы песком и камнями, образовав над ними некое подобие небольшого, но радующего глаз курганчика. В курганчик я воткнул оторванную взрывом с корпуса танка штыревую радиоантенну. На антенну сверху нацепил пилотку Вансовского. Подозреваю, что братская могила получилась не ахти какая, но это все-таки было лучше, чем ничего. Стянув с головы кепи тропического колера, постоял с минуту над курганчиком. Много кого мне приходилось хоронить, но вот чтобы немцев из вермахта — это точно в первый раз. Кажется, еще Константин Симонов писал, что у танкистов одна машина на всех, а вот судьба и смерть обычно разные. Золотые слова… Этим троим не повезло. Они могли бы вообще остаться в живых, если бы не мой снайперский выстрел… Ладно, сказал я себе, в конце концов, это были враги, и не фиг над ними сопли распускать. Они могли и на Восточный фронт попасть. Может быть, я кого-то из своих предков от верной смерти спас?!

Я натянул кепарь и побрел восвояси по нашей колее. Интересно, что подумают англичане, найдя в пустыне горелый Т-34? Хотя, скорее всего, никто его не найдет, эти пески прятали и не такие тайны… А лет через тринадцать в этих местах появится такое количество советской техники, что ржавый остов Т-34 уже никого не удивит…