Читаем Брона полностью

— Он выскользнул у меня из руки... и ничего не пострадало, так что отстань от меня.

Доминик продолжил хохотать.

— Жаль, что я это не заснял.

Гребаный придурок.

Со злостью я развернулась и подошла к дорожке. Хорошенько взявшись за шар, я отвела руку назад, затем махнула ею вперед и отпустила его, но на этот раз произошло тоже самое: шар полетел в чертов воздух, а затем с глухим стуком приземлился на дорожку.

— Ох, пожалуйста, перестань, мне нечем дышать.

Я перекрою доступ кислорода этой гиене, если он не перестанет ржать надо мной.

Я отскочила от шара, а затем в раздражение со всей силы пнула его ногой. Это сработало: шар покатился по дорожке, а я запрыгала от восторга.

Он врезался в кегли, сбив несколько из них.

Я развернулась и вскинула кулак в воздух.

— Да!

Доминик покачал головой.

— Ты сжульничала.

Ох, мистер Честность.

— Какая разница, сколько кеглей я сбила?

— Шесть.

Я исполнила небольшой танец, покачивая бедрами.

— О да, вот так!

Поднимаясь со своего места, Доминик покачал головой.

— Дай мне показать тебе, как это делается.

Я закатила глаза.

— Ты заставляешь меня делать то, чем я никогда прежде не занималась, и ещё хочешь, чтобы у меня всё выходило, как у профи. Единственное, в чем я пока была хороша, так это в поедании курицы на нашем пикнике.

Доминик склонил голову на бок.

— Ты никогда раньше не ходила в боулинг?

Я невозмутимо на него посмотрела.

— Ты что, не видел две мои предыдущие попытки заставить мяч катиться по дорожке?

— Да, но я думал, что всё дело в том, что ты просто хреново играешь в боулинг.

Ох.

— Огромное спасибо!

Доминик поднял руки в воздух.

— Просто говорю правду.

Я посмотрела на него, сощурив глаза.

— Мы играем, Факфейс.

Развернувшись, я подошла к штуковине, которая контролировала нашу игру, и уставилась на экран.

Доминик посмотрел на меня, приподняв бровь, а затем развернулся, взял свой красный шар и встал перед дорожкой. Он бросил шар, и тот покатился по дорожке, выбив ещё один страйк.

Твою ж мать.

Он вернулся к столику и сел рядом со мной с самодовольной ухмылкой на губах.

Поднявшись, я проворчала:

— Посмотрим, кто будет смеяться последним.

Он отвел взгляд в другую сторону, а я размяла шею и встряхнула руками. Я заставлю шар катиться по этой хреновой дорожке, даже если это убьет меня.

— Ладно, — выдохнула я.

Я взяла свой фиолетовый шар и подошла к черте, которая отделяла меня от дорожки.

— Стань с шаром единым целым, — пробормотала я.

Доминик прыснул со смеху.

— Ты там в порядке, Йода?

Я точно врежу ему, если он не захлопнет свой рот.

— Я сосредотачиваюсь!

— Прости.

Это было неискренне.

Я мысленно абстрагировалась от Доминика и постаралась сконцентрироваться на своей задаче.

У тебя получится.

Собравшись с мыслями, я широко расставила ноги, наклонилась вперед, поставила шар между ног и катнула его вперед. Конечно, сила толчка оказалась не очень большой, но на этот раз он хотя бы не полетел кому-нибудь в лицо, что для меня было успехом.

— Вправо, — пробормотала я и руками замахала шару катиться в нужную сторону.

— Точно, используй воздух, чтобы заставить шар катиться в правильном направлении.

Не оборачиваясь, я показала Доминику средний палец.

— Да! — Я подпрыгнула, когда шар врезался в кегли, а затем быстро подошла обратно к Доминику.

— Сколько? — спросила я.

— Две кегли.

Две.

Только две?

— Ну что за хрень.

Может, мне лучше просто ногой пинать шары. Ведь в первый раз мне удалось сбить много кеглей.

Я вздохнула и посмотрела на Доминика. Уровень самодовольства на физиономии этого парня был просто нереален. Он думал, что был просто чертовски крут из-за того, что мог обыграть девушку в боулинг.

— Слабак, — пробормотала я.

— Что это было? — спросил Доминик.

— Я назвала тебя слабаком. С-л-а-б-а-к-о-м. Слабаком.

У Доминика отвисла челюсть.

— И почему это я слабак?

Я пожала плечами.

— Твое самодовольство меня раздражает, ты думаешь, что весь из себя такой крутой, раз выигрываешь меня. Давай вернемся домой и сыграем в шахматы, да я, черт побери, просто порву тебя в шахматах.

Доминик притворился напуганным.

— Только не шахматы, что угодно, но только не шахматы.

— Знаешь что? Сегодня я не собираюсь иметь дело с твоим сарказмом. Это мой день рождения, мне двадцать один. Сегодня мой день — не твой — так что можешь катиться ко всем чертям.

Жаль, что волосы у меня не были распущены, чтобы для пущего эффекта я могла перекинуть их через плечо, как бы говоря «да пошел ты».

— Оххх, у тебя действительно сегодня «это мой день рождения, и я буду реветь, если захочу» день. Хотя ты всё равно опять расплачешься и простишь меня.

Я толкнула Доминика в грудь.

— Я ничего не могу поделать с тем, что я мягкосердечная и меня легко растрогать до слез, ладно? Если бы я была бесчувственной, то никогда не стала бы встречаться с твоей тупой америкосской задницей.

Доминик ухмыльнулся.

— Ты меня не оскорбила.

Черт.

— Я больше никогда сюда с тобой не приду, надеюсь, ты это понимаешь.

Доминик пожал плечами.