— Я тебе верю. В конце концов, для этого ведь и существует семья, верно? Для доверия.

— Да. и еще для того, чтобы убивать друг друга. Роран рассмеялся и потер пальцем кончик носа:

— И для этого тоже. — Он расправил свои мощные округлые плечи и невольно принялся массировать правое — эта привычка осталась у него еще с тех пор, как раззак укусил его. — У меня есть еще один вопрос.

— Да?

— Окажи мне… любезность. — Сухая усмешка тронула его губы, и он пожал плечами. — Я никогда не думал, что буду говорить с тобой об этом. Ты ведь моложе меня, ты едва достиг возраста взрослого мужчины, и ты мой двоюродный брат.

— О чем ты? Перестань ходить вокруг да около!

— Я говорю о нашей свадьбе с Катриной, — сказал Роран и вскинул голову. — Ты поженишь нас? Мне это было бы очень приятно, но я пока что ничего ей об этом не говорил, хотел сперва заручиться твоим согласием. Я знаю, что Катрина была бы не просто польщена, но и счастлива, если бы ты согласился сочетать нас браком.

Эрагон был настолько удивлен, что утратил дар речи. Наконец, заикаясь, он ухитрился выдавить из себя:

— Но почему я? — И тут же торопливо прибавил: — Я, конечно, с радостью сделаю это, но… почему все-таки именно я? Я уверен, что Насуада, например, тоже с радостью согласится вас повенчать… Или король Оррин, настоящий король! Да он с удовольствием возглавит эту церемонию, особенно если это поможет ему завоевать расположение варденов.

— Я хочу, чтобы это сделал ты, Эрагон, — сказал Роран и хлопнул его по плечу. — Ты — Всадник: кроме того, ты единственный мой кровный родственник, оставшийся в живых; Муртаг не считается. Я даже представить себе не могу кого-то еще завязывающим священный узел на моем и ее запястье!

— Ну хорошо, я готов, — сказал Эрагон. И Роран так крепко его обнял, что у него перехватило дыхание. И как только брат ослабил свои медвежьи объятия, спросил: — А когда? У Насуады есть для меня какое-то поручение. Я пока не знаю, в чем там дело, но догадываюсь, что это займет у меня достаточно много времени. Так что… может быть, в начале следующего месяца, если события позволят?

Роран как-то сразу понурился и упрямо помотал головой, точно бычок, продирающийся сквозь колючий кустарник.

— А если послезавтра?

— Так быстро? А это не чересчур поспешно? Ведь и времени-то подготовиться почти не будет. Люди подумают, что так делать не годится.

Роран снова распрямил плечи, вены у него на руках надулись, так сильно он сжимал и разжимал пальцы.

— Тут дело такое… оно отлагательств не терпит. Если мы как можно быстрее не поженимся, у наших старух будет куда больше возможностей для сплетен, чем мое нетерпеливое желание поскорее сыграть свадьбу. Ты меня понимаешь?

Эрагон, правда, догадался не сразу, но, догадавшись, он уже не смог удержаться и ухмыльнулся во весь рот. «Роран-то собирается стать отцом!» — подумал он и, все еще улыбаясь, сказал:

— По-моему, понимаю. Ладно, тогда послезавтра. — И сердито заворчал, когда Роран снова по-медвежьи его обнял, поскольку, чтобы освободиться, ему пришлось долго колотить его по спине.

Выпустив его, Роран, улыбаясь, сказал:

— Ну, теперь я перед тобой в долгу. Спасибо тебе, брат. Пойду поделюсь этой чудесной новостью с Катриной. Обещаю, мы постараемся сделать все возможное, чтобы свадебный пир получился на славу. Я непременно сообщу тебе точное время, когда мы с ней все решим.

— Вот и отлично.

Роран уже двинулся в обратную сторону, когда вдруг резко повернулся и, раскинув руки в стороны, словно хотел обнять весь мир и прижать его к груди, вскричал:

— Эрагон! Я женюсь!

Эрагон со смехом махнул ему рукой:

— Да ступай уж, дурачина! Она ведь тебя ждет.

Как только за Рораном опустился полог палатки, Эрагон вскарабкался на спину Сапфире и тихо окликнул:

— Блёдхгарм? — Эльф бесшумно, как тень, выскользнул из тени на свет, и его желтые глаза вспыхнули, точно уголья. — Мы с Сапфирой немного полетаем. Встретимся возле моей палатки.

Блёдхгарм поклонился и сказал:

— Хорошо, Губитель Шейдов.

Затем Сапфира подняла свои могучие крылья, пробежала по земле шага три и, подпрыгнув, взлетела над рядами палаток, которые так и заколыхались от поднятого ею ветра. Сильно и часто махая крыльями, она поднималась все выше, и движения ее тела были столь мощными, что Эрагон даже ухватился за шип, торчавший у нее на загривке, чтобы не упасть. Сапфира по спирали поднималась над мерцавшими внизу огоньками, пока они не превратились в неясную светлую полоску на фоне темного пространства вокруг. И там, в темной выси и полной тишине, они словно поплыли между небом и землей.

Эрагон, устало склонив голову на теплую шею драконихи, любовался блистающей россыпью звезд.

«Отдохни, если хочешь, маленький брат, — сказала ему Сапфира. — Я не дам тебе упасть».

И он задремал и в сновидениях своих оказался за округлыми крепостными стенами какого-то города посреди бескрайней равнины, и по узким извилистым улочкам этого незнакомого города бродила маленькая девочка, которая пела какую-то знакомую, привязчивую мелодию…

А ночь все катилась к рассвету.

17. Скрещение судеб