Читаем Бриллиантовые девочки полностью

— Я не знаю родных твоего отца, Трикси. Я и его-то самого не так уж хорошо знаю. Мы просто знакомы по работе, и все. Я поставляю венки.

— Значит, вы у него дома никогда не были?

— Был пару раз. В гостях. У него много людей бывает.

— Меня у него никогда не бывает, — сказала я. — А как у него дома, дядя Брюс, пожалуйста, расскажите!

— Да просто… дом как дом. Современный, со всеми удобствами. Пожалуй, многовато атласных подушечек и занавесок с оборками. Но я же мужчина, конечно, мне не понять всех этих рюшечек и дамских штучек.

— А почему же моему папе нравятся рюшечки?

— Это Стелле они нравятся, детка.

— Кому?

— Ты знаешь кому. Его жене, — сказал Брюс, намазывая маслом второй гренок. — Она вся такая куколка. И дочки у него тоже — сплошные кудряшки и губная помада. Даже грудная уже вся в кудряшках, ужимках и ямочках.

Я чувствовала себя так, будто он ударил меня ножом под ребра. Я положила сандвич с креветками и стала крошить булку. Вспомнила сказку про Гензеля и Гретель, которых завели в лес и бросили, потому что мама и папа хотели от них избавиться. Они рассыпали по дороге крошки и по ним сумели найти дорогу домой. Этого я не могла понять. Зачем же возвращаться к таким ужасным родителям? Я решила, что я бы осталась в лесу. Не стала бы подходить к пряничному домику и попадаться злой ведьме. Не стала бы даже облизывать её сахарный дверной молоток. Ушла бы от неё подальше и построила свой собственный домик. Мы бы там жили с Фиалкой. В саду была бы трапеция для меня и жёрдочка для неё, и мы бы раскачивались в такт и одновременно крутили сальто, как в цирке.

— Дикси! Ты опять витаешь в облаках! У тебя дебильный вид с разинутым ртом. Во что ты превратила свой сандвич! Он мне, между прочим, обошёлся в кучу денег. Очнись, Брюс с тобой разговаривает.

Я слышала, что Брюс продолжает говорить. Все утро я пыталась выудить из него что-нибудь об отце, но, как только он начал рассказывать, мне расхотелось слушать. Я знала, что у моего отца есть жена и две другие дочери, но мне не хотелось о них думать. Что есть ещё и новая малышка, я не знала. Не хотела о ней думать. Я была его малышкой.

Я была ужасным младенцем. Мама, Мартина, Джуд и Рошель без конца мне об этом рассказывали. Я родилась недоношенной, кожа да кости, вся синяя, и при этом орала как резаная. Орать я не переставала много месяцев, и меня приходилось кормить каждые три часа круглые сутки.

— Такая крошка, а лёгкие, как у лося, — говорила мама. — Господи, как же ты кричала! Вдобавок ты не вылезала из болезней: желтуха, экзема, круп. Я каждую минуту подбегала к тебе, а ты все вопила, задыхалась, чесалась, пищала, так что мне больше всего хотелось выкинуть тебя в окно.

Неудивительно, что папе не больно-то хотелось меня видеть.

Я пробурчала что-то насчёт того, что мне нужно в туалет, и улизнула, не дав Брюсу закончить фразу. Меня тошнило от разговоров о младенцах.

Я долго сидела в туалете, изучая неприличные стишки на двери. Фиалку положила на колени и представила себе, что она летает над всеми кабинками и подглядывает, как народ писает. Я слышала, как мама и девочки заходили и звали меня. Я сидела тихо, зажав Фиалке клюв.

Я не отзывалась, пока мамин голос не перешёл в панический крик. Тогда я отодвинула задвижку и вышла. Мама набросилась на меня. Я пыталась изображать недоумение.

— Вот ты где! Господи, мы же орали до хрипоты. Я уже собиралась звонить в полицию. Думала, тебя украли. — Мама изо всех сил прижала меня к себе. — Дикси, ты что, не слышала, как мы кричали?

— Да все она слышала. Ей просто нравится нас заводить, — сказала Рошель, тряхнув кудрями.

— Я не слышала, — сказала я. И правда, я очень старалась не слышать.

— Так что ты там делала столько времени?

— У меня живот схватило.

Это была не совсем ложь. Живот у меня просто скрутило узлом, когда Брюс упомянул о малышке моего папы.

— Ну вот. Это все сандвич с креветками, — сказала мама.

— Сандвич бы так быстро не подействовал, — возразила Мартина, накладывая румяна на бледные щеки. — Господи, у меня кошмарный вид. Боюсь, что Тони меня бросит. А вдруг он закрутит с другой девушкой, пока меня нет?

— Ой, да прекрати ты, Мартина! — сказала Джуд. — А если ты закрутишь с другим парнем?

— Мне никто на свете не нужен, кроме Тони, — заверила Мартина.

Она говорила серьёзно, но прозвучало это так глупо, что мы все расхохотались, и даже сама Мартина прыснула.

— Ни-и-кто-о, кроме То-о-ни-и, — пропела Рошель, окончательно развеселившись.

— Какая же ты размазня, Мартина, — сказала Джуд.

— Сейчас и ты станешь не лучше.

Мартина сунула руку под кран и прыснула водой в лицо Джуд.

Они устроили большую водную баталию и не унимались, пока мама не шлёпнула обеих сумочкой.

— Девочки, ради бога, перестаньте вести себя как грудные дети. Вы посмотрите на себя, вас же выжимать можно. Пошли, нам пора. Брюс, наверное, уже удивляется, куда мы провалились.

Брюс нервно расхаживал взад-вперёд возле женского туалета. Похоже, он удивился, что Мартина и Джуд насквозь мокрые, но говорить ничего не стал. Зато бочком подошёл ко мне.