Читаем Бретонская колдунья полностью

После такой отповеди уязвленной Жанне пришлось очнуться и изобразить на перекошенном от ярости лице кисло-любезную улыбку.

А Жаккетта с восторгом рассматривала невиданно красочное великолепие вокруг, сидящих на возвышении выхоленных дам, разодетых в шелк и бархат. Когда одна из них, закатив глаза, обмякла в кресле, Жаккетта подумала:

«Ух ты! Тут красивше, чем в нашей церквушке! Вот так, наверное, выглядит рай, про который всё кюре[3] толкует. А люди-то какие забавные, ну и весело будет!»

И гордо сделала еще один реверанс…

Следующая неделя в роли горничной молодой графини для чуть более утонченного и впечатлительного создания показалась бы адом.

Жанна твердо решила извести непрезентабельную особу, навязанную ей матерью. В ход пошли все те хитрые, невинные с виду методы истязания, которые обычно дают прекрасные результаты.

Но на беду Жанны, в родительском доме Жаккетты несколько лет гостила старая, давно овдовевшая тетя из Бордо. Тетушка была о себе самого высокого мнения и отличалась на редкость мерзким характером. Она ежедневно третировала приставленную за ней ухаживать Жаккетту, проявляя при этом редкую изобретательность.

Поэтому сейчас Жаккетта даже не поняла, что ей объявили войну. Она машинально ловила роняемые флаконы, уклонялась от шпилек, вовремя убирала руки-ноги ¾ и все это с таким безмятежно-счастливым видом, что госпоже Жанне делалось дурно.

А потом положение вещей изменилось…

Как-то ранним утром у ворот замка возник странный, ярко раскрашенный фургон. Парусиновые полотнища бортов весело развевались и, казалось, что его принес, как каравеллу, свежий ветер с Атлантики.

Это были везде желанные гости – странствующие жонглеры[4] и акробаты. В здешние места такие люди забредали нечасто, предпочитая давать представления при более богатых дворах. И поэтому каждый приезд актеров был большим событием для всей округи. К тому же, как выяснилось из дикого рева толстого здоровяка, труппа долго колесила по долине Луары и, значит, могла сообщить самые свежие сплетни о жизни королевских особ.

Дорогих гостей самолично встретил управляющий. Отдав распоряжение, чтобы труппу накормили и устроили на отдых, он помчался докладывать графине.

Мадам Изабелла принимала поверенного господина Лебрэ – известного бордосского суконщика и торговца тканями. Поверенный прибыл с приятным известием, что в лавку пришел груз прекрасного генуэзского бархата.

Графиня мучительно размышляла, сколько же бархату взять: очень не хотелось тратиться на платье дочери. А с другой стороны, попробуй не купи – мерзкая девчонка устроит скандал на всю Гиень. Сплошной тупик, а бархат лежать не будет… Вот тут-то и появился сияющий господин Шевро.

Мадам Изабелла сразу же поняла, что это знамение Божие и помощь Пресвятой Девы, которой она вчера долго молилась.

В самом деле, представление – прекрасный повод созвать соседей. Кроме этого объявить турнир (как в старое доброе время при живом графе), за турниром бал, – глядишь, какой-нибудь рыцарь и покорит надменное сердце Жанны. Свадьба осенью, после сбора урожая. А к холодам, когда дочь уже мужу будет отравлять жизнь, придет черед и новым теплым бархатным платьям!

– Передайте господину Лебре, что я беру на два. Он знает сколько. Вот этот вишневый – и к нему розовый шелк. И, пожалуй, темно-зеленый, с бледно-желтым шелком на нижнее. Пусть он передаст в мастерскую Мадлен и скажет, чтобы начали шить. Тесьму на отделку я привезу сама, – распорядилась довольная собой графиня.

После долгих споров под представление решили отвести большой зал старого донжона[5] – тот самый, в котором в 1324 году, в Аквитанскую компанию пировали граф Раймон и английский наместник герцогства мессир Бассе.

Служанкам пришлось изрядно попотеть, очищая зал от многолетних залежей грязи. А потом плотники под руководством толстяка (оказавшегося главой актеров) стали сооружать подмостки.

Уже на следующий день стали съезжаться оповещенные гости.

Первым прибыл шевалье дю Пиллон, благо его захудалый замок находился в нескольких часах неторопливой езды.

Бесконечные войны предков под любыми знаменами, будь то с Англией против Франции или с Францией против Испании, и громкие любовные похождения самого дю Пиллона порядком подыстощили его кошелек. Но ведь это был потенциальный жених для Жанны – поэтому мадам Изабелла встретила шевалье с удивившем его радушием.

Дю Пиллон не ставил перед собой великих целей: он хотел лишь осчастливить своим вниманием пару-тройку хорошеньких акробаток, но после такого теплого приема в голове у сообразительного шевалье зароились интересные мысли о штурме добродетелей и самой графини Изабеллы.

Подъехало семейство де Ришар.

Из поколения в поколение они были вассалами графов де Монпеза¢. Рене де Ришар, старшая из семи юных отпрысков, воспитывалась в монастыре вместе с Жанной и была ее близкой подругой, поскольку ни красотой, ни характером, ни состоянием не могла соперничать с молодой графиней. Рене оттеняла ее великолепие и, казалось, была полностью довольна такой участью.