Читаем Бремя полностью

Глядя на мерцающий шар, я думала, что если бы только я могла продолжать рассказывать эту историю, если бы только мне удалось не дать ей закончиться, я нашла бы наконец выход. Прочь из этого мира. Я была персонажем своей фантастики и потому могла бороться с фактами. Есть два факта, которые любое дитя должно рано или поздно опровергнуть: они называются мать и отец . Продолжая верить в фантастику ваших родителей, вы никогда не сможете придумать свою собственную историю.

В каком-то смысле мне повезло. Я просто не могла позволить своим родителям стать фактами моей жизни. Их версии истории я вполне могла читать, но не писать. Я должна была рассказать историю заново.

Я не фрейдистка. Я не верю, что человек может раскопать слои прошлого и вытащить на свет божий неправильные сюжетные линии. С тех пор было слишком много эрозии, ледниковых периодов, встреч с метеоритами, дождей, растений, динозавров.

Мать говорила, что каждый должен нести свой крест. Свой она выставляла напоказ, словно средневековая мученица, – тяжкий, иззубренный, покрытый запекшейся кровью. Она верила в Христа, но не в то, что он сделал. Она напрочь забыла, что он уже взял на себя крест, чтобы освободить нас от этого. Так что же для вас жизнь – дар или бремя?

Вы знаете, что у вас внутри?

Мертвецы. Время. Тысячелетия разворачивают свои спряденные из света узоры у вас в животе.

Вашей праматерью была звезда.

Я ничего не знаю о своих биологических родителях. Они живут где-то на затерянном континенте ДНК. Как когда-то на Атлантиде, все, что от них осталось, теперь погребено на дне моря. Они – всего лишь догадки, предположения, миф.

Единственное доказательство их существования – я, а что это за доказательство, столько раз переписанное заново? На моем теле записаны тайные знаки, увидеть которые можно только при определенном освещении.

Поверни глобус. Что это за огромные массивы суши, не имеющие имен, не знающие карты? Мир живет своей жизнью, сначала живой и текучий, затем испещренный пылающими озерами, которые должны остыть и принять в себя семена будущей жизни. Эксперимент всегда случаен и временами опасен. Земля – арена вечной борьбы между несказанной красотой и адскими тварями. Примитивным формам моей жизни понадобилось довольно долгое время, чтобы научиться думать. Но, научившись думать, они не стали более миролюбивыми.

Для меня до сих пор гнев глубже и сильнее прощения. Мои вулканы еще не потухли. В глубоких тайниках я сохранила влажные юрские леса во всей их первозданной роскоши. И их обитателей – зубастых, бронированных, яростных. И пурпурно-коричневый цвет неба.