Читаем Бремя любви полностью

– Значит, вы доктор Нокс? Я, разумеется, о вас читала. Странно, что вы оказались здесь, на острове. Интересно, что вас сюда привело? Иностранцы в эти края редко приезжают, правда, Ричард? – Она слегка повернула голову и снова все так же торопливо и бессвязно продолжала: – Я хочу сказать, что они не задерживаются на острове. Прибывают на пароходах и снова уплывают. Куда, интересно? Я часто над этим задумываюсь. Покупают фрукты, дурацкие куклы и соломенные шляпы, которые здесь делают, возвращаются на корабль, и он уходит. Куда они возвращаются? В Манчестер или Ливерпуль? Может, в Чичестер? И ходят в собор в плетеных соломенных шляпах. Забавно, правда? В жизни много забавного. Вот говорят: «Я не знаю, то ли уезжаю, то ли приезжаю». То же, бывало, говорила и моя старая няня. Но ведь так оно и есть, правда? Это же жизнь. Уезжаем мы или приезжаем? Я не знаю. – Она покачала головой и неожиданно рассмеялась, откинувшись на спинку кресла.

«Да она вот-вот потеряет сознание, – подумал Луэллин. – Осознает ли это Ричард?»

Он искоса бросил взгляд на Уилдинга и понял, что этот умудренный опытом человек ни о чем не подозревает. Он с любовью склонился над женой и озабоченно сказал:

– Дорогая, тебя лихорадит. Напрасно ты встала.

– Мне стало лучше… это от таблеток, которые я принимаю. Они снимают боль, но одурманивают. – Она неуверенно рассмеялась и откинула со лба прядь светлых блестящих волос. – Не беспокойся обо мне, Ричард. Предложи лучше доктору Ноксу чего-нибудь выпить.

– А тебе что дать? Может быть, немножко бренди? Тебе станет лучше.

Она поморщилась:

– Нет, только содовой с лимоном.

Уилдинг принес жене бокал, и она с улыбкой его взяла.

– Вот уж поистине, смерть от алкоголя тебе не грозит.

Улыбка застыла у нее на лице.

– Как знать? – пожала плечами она.

– Я знаю. Нокс, вам что предложить? Легкий напиток? Виски?

– Бренди с содовой, если можно.

Не отрывая взгляда от его бокала, леди Уилдинг вдруг сказала:

– Мы могли бы уехать. Уедем, Ричард?

– Оставим виллу? Остров?

– Да, об этом я и говорю.

Уилдинг налил себе виски и вернулся к ее креслу.

– Уедем, куда только захочешь, дорогая. Куда угодно, в любое время. Хоть сегодня, если пожелаешь.

Она глубоко вздохнула:

– Ты так добр ко мне. Но нет, я, конечно, не хочу отсюда уезжать. Да и ты не можешь оставить без присмотра поместье. Дела наконец пошли на лад.

– Да, но все это не имеет значения. Главное – это ты.

– Я могла бы уехать одна… ненадолго.

– Нет, уедем вместе. Я хочу, чтобы ты всегда чувствовала заботу, поддержку.

– Считаешь, что мне нужен страж? – Ею вдруг овладел безудержный смех, который она внезапно оборвала, зажав рот рукой.

– Я хочу, чтобы ты всегда знала, я – рядом.

– О… знаю… знаю…

– Уедем в Италию. Или в Англию, если хочешь. Ты, наверное, соскучилась по Англии.

– Нет, – сказала она. – Никуда мы не уедем. Останемся здесь. Везде, куда бы мы ни поехали, будет то же самое. Всегда то же самое. – Она обмякла в кресле, устремив перед собой угрюмый взгляд. Потом вдруг подняла голову и взглянула через плечо в обеспокоенное лицо Уилдинга. – Дорогой Ричард, ты изумительно ко мне относишься. Всегда так терпелив.

– До тех пор, пока ты это осознаешь, для меня не может быть ничего важнее тебя.

– Знаю… о, очень хорошо знаю.

– Я так надеялся, что на острове ты будешь счастлива, но – я, конечно, понимаю – здесь слишком мало развлечений.

– Ну вот доктор Нокс пришел.

Она повернулась к гостю и неожиданно задорно и весело улыбнулась. «Какой же веселой и очаровательной она могла бы быть, – подумал Луэллин, – и, наверное, была».

– А остров и вилла, – продолжала она, – это просто рай земной. Ты однажды так сказал, и я поверила. Действительно, здесь просто рай земной.

– Да.

– Но я не умею это ценить. Вы не думаете, доктор Нокс, – она вновь заговорила отрывочными фразами, – что надо обладать сильным характером, чтобы жить в раю? Как те благословенные старцы, которые сидели кругом под деревьями с золотыми венцами на головах, а потом полагали их перед стеклянным морем. Я всегда думала, что они, наверное, тяжелые, эти венцы. Может, поэтому Бог разрешил им их снять. Ведь трудно все время носить венец. Вот и у человека… может ведь быть слишком много всего, а? Я, пожалуй… – Она встала и покачнулась. – Пожалуй, пойду снова лягу. Ты, кажется, прав, Ричард, меня в самом деле лихорадит. Венец все-таки тяжело носить. Мне надо бы жить в другом месте, но только где, я не знаю. Если бы…

Она вдруг покачнулась и рухнула бы на пол, если бы Луэллин, который этого ожидал, не подхватил ее, передав потом Уилдингу.

– Ее надо уложить в постель, – решительно сказал он.

– Да, да. А потом позвоню врачу.

– Она выспится, и все пройдет.

Ричард Уилдинг посмотрел на него с сомнением.

– Давайте я вам помогу, – предложил Луэллин.

Вдвоем они пронесли его жену через дверь, в которую она вошла, по небольшому коридору к открытой двери спальни. Осторожно опустили на широкую деревянную кровать, украшенную резьбой, с балдахином из роскошной темной парчи. Уилдинг вышел в коридор и крикнул:

– Мария, Мария!