Читаем Бремя чести (СИ) полностью

Их оружие скрестилось. На фоне гоблинского молота меч Экроланда казался белой полоской света. Но меч выдержал, хотя рукоять молота перерубить им не удалось. Рыцарь, поднатужившись, откинул вождя от себя, и провел серию ударов. Гигантский молот не поспевал за молниеносной атакой меча рыцаря, и Экроланд вторично ранил гоблина, на сей раз в грудь. Вождь, не удержав в руках молота и уронив его на землю, с воплем ринулся к рыцарю, ему, похоже, уже было на себя наплевать. Только он атаковал не голыми руками, как ожидал Экроланд, а кинжалом, который словно по волшебству появился у него в руке. Тонкое лезвие с противным скрежетом полоснуло по броне и скользнуло в щель между металлическими пластинами. Не успел рыцарь отшатнуться, как почувствовал острую боль чуть ниже ребер. Гоблин, злорадно усмехаясь, снова замахнулся, но Экроланд, прижимая левую руку к боку, подставил меч, и кинжал, наткнувшись о сталь, сломался.

Вождь с глупым видом смотрел на рукоять кинжала у себя в руке, и даже не заметил, как меч пронзает ему грудь. Сей кинжал вождю за большую плату — целых три пленных девочки! — продал шаман племени, поклявшись, что клинок неуязвим, и в бою он будет сам убивать врагов. Н-да, обманул шаман…

Экроланд огляделся в поисках следующего противника. Вокруг себя он видел рыцарей, окруженных гоблинами. Возле Орвальда, молодого, но уже опытного и умелого бойца, возвышалась целая гора трупов. Неподалеку священники истово молились, навевая на гоблинов волшебный сон и немощь в конечностях. Экроланд бросился на подмогу Терину: еще чуть-чуть, и твари бы одолели несчастного. Иногда желание показать воинское умение играло Терину не на руку, провоцируя его на необдуманную лихость. Вдвоем они одолели гоблинов и поспешили на помощь остальным.

Оруженосцы жались друг к другу, жизнерадостный Листик пытался ободрить остальных, но безуспешно. Их задачей было охранять Меруэля, но гоблины или не догадывались о плененном маге, или не могли подобраться близко. Дженна свернулась в комочек возле колеса и дрожала.

Аткас рискнул подъехать к месту битвы, когда рыцари одерживали верх. Несмотря на то, что тварей было раз в пять больше, одолеть их труда не составляло, поскольку сражались они совсем неумело. Вождь, видимо, был самым опытным бойцом среди нападавших.

Аткас слез с Солемны и наткнулся на труп. Парень со страхом взглянул на распростертого на снегу гоблина. Его громадные глаза были широко открыты, в них отражалось темное небо, зрачки оказались узкими и вертикальными, как у кошки. Тело гоблина покрывали волосы, создавалось впечатление, что косматая шерсть растет изо всех пор. Свалявшаяся в колтуны, она являла собой неприятное зрелище. Из одежды на гоблине — лишь кожаные штаны да сапоги. Кожа у монстра казалась черной, но Аткас знал, что на самом деле она темно-зеленого цвета. В громадном ухе сверкала небольшая сережка.

И тут сзади на него кто-то навалился, а на горле оказалась веревка, которую стянули изо всех сил. Дженна завизжала. Аткас захрипел, пытаясь освободиться, но удавка сковывала все движения. Он потянулся к поясу и вслепую нашарил там метательный ножичек. Юноша вытащил его и, не колеблясь ни мгновения, принялся вслепую наносить удары назад. Секунды три удавка еще сдавливала горло, потом захват ослабел.

Аткас, кашляя, шагнул вперед и обернулся. Позади него в предсмертных судорогах корчилось темнокожее тело. Юноша глянул на руку: зажатый в кулаке нож был весь в крови, даже рукава испачкались. Тягучими каплями кровь стекала в снег. А еще ладонь горела, словно в огне. Аткас поспешил окунуть руки в снег, смывая ядовитую кровь.

Гоблин хрипло застонал. Юноше послышался в стоне скулеж собаки, он наклонился и милосердно добил гоблина, полоснув по горлу, и некоторое время его рассматривал. Одежды на нем было побольше: не только штаны, но и рубашка, стянутая на мохнатом животе узлом. На шее тускло мерцала золотая цепочка, а серьги были в обоих ушах.

Потрясенный, Аткас понял, что перед ним была гоблинская женщина.

«Женщина? Или самка?» — подумалось ему.

Сражение заканчивалось. Орвальд и Сегрик передали поводья лошадей оруженосцам и ринулись преследовать убегающих гоблинов по лесу. Терин с отрешенным видом бродил по дороге и временами добивал раненых.

Экроланд тщательно вытер о снег меч, вложил его в ножны и неловко залез на Стролла, невольно скривившись от боли в боку. Рыцарь ногами направил коня к Аткасу, с усилием стянул с головы шлем и, вытирая пот со лба, упрекнул его:

— Ну и зачем ты подъехал так близко? Тебя могли ранить.

Аткас молча указал на убитую им гоблиниху. В душе его расцвела гордость, но не успел он надуться от важности, как Экроланд, снисходительно улыбаясь, сказал:

— Да, гоблины — народец очень воинственный. У них сражаются все, от мала до велика, и женщины тоже. Считай, что в рубашке родился, раз у нее была удавка, а не нож. А то мы тебя уже на погребальном костерке поджаривали бы да молитвы по душе читали.