Читаем Брегет хозяина Одессы полностью

– Ну, допустим. А разве это запрещено?

– Это странно. – Геннадий взял фотографию двумя пальцами и снова бросил на стол. – Социальное положение у вас, извините, слишком разное. Вы уважаемый человек, золотых дел мастер, известный если не всей Одессе, то ее половине уж точно. А он – преступник, не раз сидевший в тюрьме.

Ювелир мило улыбнулся, показав великолепный оскал золотых коронок.

– Вы, наверное, нездешний? – поинтересовался он и театрально вытянул вперед худые руки. – Да-да, не спорьте, потому что коренной одессит никогда не задал бы мне такой вопрос. – Он пригладил волосы. – Видите ли, Одесса – это, в какой-то степени, коммунальная квартира. Здесь нет патрициев и плебеев, здесь все равны. Если судьба свела меня с человеком, который в жизни оступился, я ни в коем случае не оттолкну его.

– Действительно, отталкивать человека, желающего исправиться, глупо, – подтвердил Беспальцев. – Но к Фисуну это не имеет никакого отношения. Думаю, он не собирался вставать на путь истинный, и отношения между вами были совсем другого рода.

Ювелир закинул ногу на ногу.

– Интересно, интересно, – усмехнулся он. – Какие такие отношения?

– Взаимовыгодные, – ответил Геннадий. – Но не буду уточнять, потому что хочу дать вам шанс. Думаю, дальше вы нам сами все расскажете.

Цуман развел руками:

– Но… Честное слово, не понимаю о чем.

– Хорошо. – Геннадий кинул перед ним другие фотографии. На одной – скрюченное тело Гольдберга, на другой – бледное лицо Будченко.

– А этих людей вы знали?

Цуман взял фотографии и поднес к глазам.

– Позвольте, минутку…

Он извлек из кармана очки в позолоченной оправе и водрузил на длинный нос.

– Позвольте, они что, мертвые?

– Удар вашего друга известен в криминальных кругах. – Беспальцев потер подбородок. – Если вы его действительно хорошо знаете, то в курсе, что Жора одним ударом в грудную клетку может вызвать остановку сердца. Этих людей – часовщика Гольдберга и своего сокамерника Будченко – убил он. Часовщика – чтобы ограбить, а вот Будченко, как и вы, считал его своим другом. Но, к несчастью, ему, то есть Фисуну, наверняка известна фраза Митьки-Китайчика: «Не оставляйте свидетелей». Парень много знал – и поплатился за это. К тому же по задумке вашего приятеля он должен был стать козлом отпущения. И если бы ему попался следователь, спавший и видевший, как скорее закрыть дело, Фисуну все сошло бы с рук, – он сделал многозначительную паузу. – Вы тоже много знаете. Следовательно, вы следующий.

Кисти рук Цумана затряслись, губы посинели.