Читаем Бредень полностью

Рона оставила микроскоп и подошла к полке, где Крисси разложила фотографии с места преступления, напоминавшие скатерть причудливой расцветки. Взяв одну, она стала ее рассматривать. Это был крупный план рубца на шее. В объектив также попали правая щека и глаз. Ресницы выглядели неправдоподобно длинными и изогнутыми — золотистая бахрома, обрамляющая мертвые глаза.

Сержант сказал, что мальчик похож на нее, словно родной брат. А может быть, сын? Рона выбрала снимки лица и положила их в ряд, чтобы изучить досконально, стараясь не обращать внимания на неестественную позу, пятна на коже и пустые глаза. Мог ли ее сын походить на мальчика с фотографии? Он должен быть того же возраста. У него наверняка светлые волосы (они с Эдвардом оба блондины), возможно, кудрявые, как у нее. Он высокий, с голубыми глазами и темными ресницами. Она представила себе его лицо. Удлиненный овал. И улыбка, как у Эдварда, только искренняя. Улыбка, которая сияла бы в его глазах. Рона отложила фотографии в сторону.

Телефонный звонок разрушил в ее воображении улыбающееся лицо сына. Оно рассыпалось на куски и потом собралось, но это было уже другое лицо — то, что криво уткнулось в грязную подушку, с прилипшими ко лбу мокрыми волосами и вытаращенными застывшими голубыми глазами.

— Рона. Это ты?

Это звонил Шон. Она услышала его вопросы и свои машинальные ответы. Да, все в порядке. Да, она пойдет вечером в клуб, если он действительно этого хочет.

Все, что угодно, только не одиночество, чтобы не думать.

— Ты точно в порядке?

— Да, конечно. Извини, Шон, мне нужно идти.

— Я заеду за тобой в пять часов. Мы где-нибудь поужинаем.

— Нет, я не могу. То есть я не знаю, когда освобожусь, — соврала она. — У нас работать некому.

Услышав в его голосе нотки разочарования, она тотчас устыдилась, но сразу же мысленно упрекнула себя за это.

— Тогда увидимся позже, — сказал Шон.

Вот в чем проблема, думала она, проблема с Шоном. Она ничем с ним не делится. Ничем серьезным. Ни своими мыслями, ни чувствами. Ну да, он и сам все знает. На самом деле он хорошо ее знает. Он чувствует ее настроение. Да, у Шона на это нюх. Он за версту чует, в каком она расположении духа, и сам мгновенно подстраивается. Он всегда найдет, как рассмешить ее, если она сердита или грустна. В отличие от нее Шон всегда в настроении. В своем единственном настроении.

Надо было позволить ему заехать за ней в пять. Она взглянула на часы. Нет. Не так скоро. Она пока не готова видеть его. Она вообще кого бы то ни было не готова видеть. Она не могла сейчас думать о Шоне. Слишком много работы. За работой у нее не оставалось времени думать о чем-либо кроме микроскопических частиц. Частиц жизни других людей, их ошибок, преступлений.

Крисси так и не вернулась. В четыре часа она позвонила, чтобы извиниться и попросить разрешения прийти завтра попозже.

— Я знаю, что не вовремя, я бы не стала, но…

Очевидно, дома было снова неладно. С тех пор как уехал Патрик, Крисси несла материальное и моральное бремя заботы о семье. Если отец будет стоять на своем, то Патрик больше не вернется, не придет даже навестить их. И поскольку Крисси знала, что это разобьет сердце матери, то она постоянно была занята тем, что усмиряла домашние бури.

— Ладно уж. Теперь моя очередь работать. До завтра.

Крисси промычала «спасибо большое» и повесила трубку.

Рона просидела за работой до семи и, наведя порядок в лаборатории, пошла домой. Вечер был дождливый и ветреный. Она поспешила в сторону галереи, надеясь поймать такси у Кельвин-холла. Ее ноги через несколько минут промокли до колен, а ветер швырял ей в лицо тяжелые дождевые капли, срывавшиеся со спиц зонта. На стоянке было единственное такси, к которому она и бросилась через дорогу, лавируя в потоке транспорта. Автобус, бешено работающий дворниками, едва успел затормозить, когда она метнулась наперерез. Игра со смертью оказалась напрасной. Когда она добралась до противоположной стороны, такси уже заняли и ей оставалось только громко выругаться ему вслед.

Вдруг рядом с ней остановилось такси.

— Подвезти? — предложили из открывшейся двери.

Рона заглянула в салон. Водитель и пассажир на заднем сиденье улыбались. Краска начала заливать ее шею.

— Извините. Я просто очень спешу домой.

Пассажир улыбнулся еще шире:

— Если вы не против разделить со мной такси, мы можем заплатить водителю двойную таксу.

— Спасибо.

Он придерживал дверь, пока она усаживалась. Она пристроила между ним и собой свой мокрый зонтик, но когда увидела, что вода с зонта течет ему на брюки, то, смутившись, зонт убрала. Теперь они сидели совсем рядом. Она чувствовала его запах. От него пахло мокрой шерстью и лосьоном после бритья.

— Вам куда? — спросил он.

— Атолл-Кресент.

Он наклонился и заговорил с водителем, которого эта ситуация явно забавляла. Пока никто не видел, Рона украдкой вытерла нос рукавом.

— Сначала мы завезем вас, — сказал попутчик. Она кивнула.