Читаем Браво полностью

Рапира герцога была у самого горла Якопо, но тот не двинулся с места. Взглянув на своего взволнованного собеседника, он коротко и горько усмехнулся.

– Похоже, что герцогу святой Агаты не дают покоя мои лавры, – сказал он. – Восстаньте из могил, израэлиты, и будьте свидетелями, чтоб никто не усомнился в содеянном!

Благороднейший синьор Калабрии устроил засаду средь ваших презренных могил простому уличному браво! Вы удачно избрали место, дон Камилло, потому что рано или поздно эта рыхлая, размытая морем земля все равно примет меня в свое лоно. Даже умри я у самого алтаря, с самыми покаянными молитвами святой церкви на устах, эти ханжи отошлют мое тело сюда, к голодным иудеям и проклятым еретикам. Да, я изгнанник, и нет мне места рядом с правоверными!

В его словах звучала такая странная смесь иронии и горечи, что дон Камилло заколебался. Но, памятуя свое горе, он снова потряс рапирой.

– Твои наглые насмешки не спасут тебя, мошенник! –

крикнул он. – Ведь ты знал, что я хотел поставить тебя во главе отборного отряда, который должен был устроить побег из Венеции моей возлюбленной.

– Совершенная правда, синьор.

– И ты отказался?

– Да, благородный герцог.

– И, не удовлетворившись этим, ты узнал все подробности моего плана и выдал его сенату?

– Нет, дон Камилло Монфорте. Мой долг по отношению к сенату не позволил мне служить вам. Иначе, клянусь самой яркой звездой небосвода, сердце мое радовалось бы счастью двух юных и преданных влюбленных! Нет, нет!

Тот не знает меня, кто думает, что чужая радость не приносит мне удовольствия. Я сказал вам, что принадлежу сенату, и этим все сказано.

– Я имел слабость верить тебе, Якопо, потому что в тебе так странно сочетается добро и зло; несмотря на твою мрачную славу, твой ответ, показавшийся мне искренним, успокоил меня. Но слушай: меня обманули в ту минуту, когда я уже не сомневался в успехе!

Якопо слушал с интересом; затем он двинулся медленно вперед в сопровождении настороженного герцога, и слабая улыбка тронула его губы, словно он сожалел о доверчивости своего спутника.

– С горя я проклял все человечество за это предательство, – продолжал неаполитанец.

– Это скорее подобает слышать настоятелю собора

Святого Марка, чем наемному убийце.

– Они скопировали мою гондолу, ливреи моих слуг.., похитили мою жену. Ты молчишь, Якопо?

– Какого ответа вы ждете? Вас обманули, синьор, в стране, где даже государь не смеет доверить тайну своей жене. Вы хотели лишить Венецию богатой наследницы, а

Венеция лишила вас невесты. Вы затеяли большую игру, дон Камилло, и крупно проиграли. Делая вид, что хотите помочь Венеции в ее отношениях с Испанией, вы заботились только о своих интересах и правах.

Дон Камилло бросил изумленный взгляд на браво.

– Что вас так удивляет, синьор? Вы забываете, что я давно живу среди тех, кто взвешивает выгоды каждого политического дела и с чьих уст не сходит ваше имя. Ваш брак вдвойне невыгоден Венеции, равно заинтересованной как в женихе, так и в невесте. Совет уже давно высказался против вашего союза.

– Но каким образом им удалось меня провести? Если это не ты, то кто же предал меня?

– Синьор, в этом городе даже статуи выдают тайны правительству. Я многое увидел и понял в то время, как меня считали простым орудием. Но я понял еще и то, чего мои хозяева сами не сумели постичь. Я смог бы заранее предсказать печальный исход вашей свадьбы, если бы знал, что она состоится.

– Этого ты не смог бы сделать, не будь ты посвящен в их планы.

– Действия себялюбца легко предвидеть, трудно угадать лишь поступки людей честных и бескорыстных. Тот, кто способен понять интересы Венеции в настоящий момент, владеет самыми сокровенными тайнами государства, ибо Венеция всегда добьется того, чего пожелает, если только это не будет стоить ей чересчур дорого. А что касается этого предательства, – неужели вы думаете, что среди ваших слуг мало доносчиков?

– Но я доверял только избранным…

– Дон Камилло, в вашем дворце нет никого, кроме

Джино, кто не состоит на службе у сената или его агентов.

Те самые гондольеры, которые ежедневно катают вас по каналу, получают цехины от республики. И платят им не только за то, чтобы они следили за вами, но еще и друг за другом!

– Неужели это правда?

– А вы когда-нибудь сомневались в этом, синьор? –

спросил Якопо с видом человека, которому доставляет удовольствие наивность другого.

– Я знал их лицемерие – делают вид, что верят в то, над чем в душе смеются, но я не думал, что они посмеют подкупать моих личных слуг. Ставить под угрозу безопасность семьи – значит разрушать основы общества!

– Вы говорите так, потому что слишком недолго еще пробыли супругом, – сказал браво, слабо усмехнувшись. –

Через год вы, возможно, убедитесь, каково это, когда ваша жена превращает ваши тайны в золото.

– И ты им служишь, Якопо?