Читаем Браво полностью

– Благородная синьора! – сказал он, поклоном выражая почтение той, к кому обращался. – Мое усердие должно убедить вас, сколь неустанно печется сенат о вашем благополучии. Стремясь доставить вам удовольствие и будучи всегда внимательным к желаниям такой знатной особы, как вы, сенат решил на летнее время, когда каналы нашего города лишь усугубляют зной и переполнены людьми, отправить вас развлечься в места более подходящие. Меня послали просить вас сделать все приготовления к отъезду, необходимые, чтобы вы могли прожить несколько месяцев на более чистом воздухе со всеми возможными удобствами; сборы следует закончить как можно скорее, так как путешествие, чтобы оно вас не утомило, начнется до восхода солнца.

– Это слишком краткий срок, синьор, для женщины, покидающей жилище своих предков!

– Любовь и отеческая забота Святого Марка позволяют пренебречь некоторыми пустыми формальностями; времени же будет достаточно, ибо Святой Марк, как истый родитель, сам позаботится о том, чтобы все необходимое было доставлено в резиденцию, которая будет иметь честь принять столь благородную обитательницу.

– Мне самой, синьор, не нужно долгих сборов, но я боюсь, что моим слугам понадобится больше времени.

– Правительство предвидело и это, синьора, и сенат решил прислать вам новую служанку, ибо только она одна и потребуется вам на время столь краткого отсутствия.

– Как, синьор! Неужели меня разлучат с моими людьми?

– Заботу о вас доверят тем, кто будет служить вашей особе из более высоких побуждений, чем наемные лакеи вашего дворца.

– А моя наставница и духовный отец?

– Во время вашего отсутствия им будет разрешено отдохнуть в городе.

Возглас донны Флоринды и невольный жест кармелита выдали их тревогу. Донна Виолетта огромным усилием воли подавила свое негодование и оскорбленную гордость, но взгляд ее был полон страдания.

– Должна ли я понимать, что этот запрет распространяется также и на мою горничную?

– Синьора, таков полученный мною приказ.

– Может быть, вы полагаете, что Виолетта Тьеполо будет сама себя обслуживать?

– Нет, синьора! Это будет долгом самой приятной и исполнительной вашей помощницы. Аннина! – позвал тут чиновник, подойдя к двери. – Твоя благородная госпожа желает тебя видеть сейчас же.

На пороге появилась дочь виноторговца. Несмотря на притворно скромный вид, по лукавому выражению ее лица можно было понять, что она чувствует себя вполне независимой от воли своей новой госпожи.

– И эта девица будет всегда рядом со мной? – воскликнула Виолетта, с нескрываемой неприязнью глядя на хитрое и лживое лицо Аннины.

– Такова воля ваших опекунов, синьора. Девушка знает свои обязанности, и потому я не стану долее стеснять вас своим присутствием. Надеюсь, вы воспользуетесь моим уходом и, не теряя времени, которого и так осталось немного, до наступления рассвета успеете подготовиться, чтобы покинуть город с первым утренним ветром.

Чиновник вновь, скорее из привычной предосторожности, чем по другой причине, оглядел комнату, поклонился и вышел.

После его ухода воцарилось глубокое и тягостное молчание. Но тут, опасаясь, что дон Камилло, не зная, что произошло, выйдет из своего укрытия, Виолетта решила предупредить его об опасности и поспешно заговорила со своей новой служанкой.

– Ты уже когда-нибудь служила, Аннина? – спросила она громко, надеясь, что герцог услышит их разговор.

– Такой знатной и прекрасной госпоже – никогда. Но я надеюсь угодить вам, ибо я много слышала о вашей доброте.

– Льстить, я вижу, ты умеешь. А теперь ступай и извести моих старых слуг об этой неожиданной перемене.

Мне необходимо поторопиться, чтобы своей медлительностью не вызвать недовольство сената. Я полагаюсь во всем на тебя, так как ты знаешь волю моих опекунов, и мои слуги помогут тебе.

Аннина медлила, и на лице ее отразились подозрительность и нежелание повиноваться. Однако она подчинилась, покинув покои вместе со слугой, которого донна

Виолетта вызвала из передней. Дверь за ней закрыли, и в то же мгновение дои Камилло вышел из своего убежища. Все четверо в ужасе глядели друг на друга.

– Неужели вы все еще можете колебаться, падре? –

горячо воскликнул герцог.

– Я не колебался бы ни минуты, сын мой, если бы надеялся, что побег будет успешным.

– Значит, вы не оставите меня! – воскликнула Виолетта, радостно целуя руки монаха. – И ты тоже, моя вторая мать?

– Мы не покинем тебя, – сказала донна Флоринда, которая обладала способностью без слов понимать намерения кармелита. – Мы пойдем с тобой и в замок святой Агаты, и в темницы Святого Марка.

– Добрая, милая Флоринда, прими мою благодарность!

– сжав руки на груди, с облегчением воскликнула исполненная радости и почтительности Виолетта. – Камилло, мы ждем твоих приказаний.

– Тише, – шепнул монах, – сюда идут! Прячьтесь, герцог! Едва дон Камилло успел скрыться, как вошла Аннина.

Она, так же как и чиновник, подозрительно оглядела комнату, и по ее пустым вопросам можно было судить, что она явилась вовсе не для того, чтобы выяснить, какого цвета платье желает надеть Виолетта.

– Выбирай любое, – нетерпеливо ответила ее хозяйка. –