Читаем Братство волка полностью

— Я получил тому подтверждение на границе. Король Андерс разместил на дорогах свои отряды и запретил выезд в Гередон крестьянам и даже купцам. Солдаты его называют Габорна обманщиком и говорят, что смотреть на него — пустая трата времени, которая вредит интересам Андерса.

— Если самому Андерсу не интересно узнать правду, — сказал Боринсон, — это одно дело. Но запрещать выезд своим людям? Это — грех.

— Взгляни на дело его глазами, — сказал Скалбейн. — Короля Земли у нас не было две тысячи лет. Когда-то им был Эрден Геборен, и он же тогда стал единственным королем Рофехавана. Но после него королей стало множество, земли поделили и все из-за них перессорились.

Что станет с Андерсом, если его народ взбунтуется и захочет служить Дому Ордина? Кем он будет тогда, мелким лордом? Или ему вовсе придется протирать штаны, выпрашивая на коленках милостыню, как бедному крестьянину?

Служение Королю Земли прекрасно на ваш взгляд и на взгляд простого народа, но попомните мои слова: если Андерс сможет убить сейчас вашего короля, он сделает это. И в Рофехаване он не единственный, кто этого хочет.

— Проклятие, — пробормотал Боринсон. И оглянулся. Миррима и всадница стояли рядом и слышали все, что сказал Верховный Маршал.

— Моя мать всегда говорила: если Король Земли объявится в наше время, он будет из Дома Ордина, — сказала сестра-всадница Коннел. — Она просила меня выяснить, вправду ли он Король Земли, и коли это так — предложить ему поддержку наших кланов.

— Так поступлю и я, — сказал Верховный Маршал, — если он — Король Земли.

— Он Король Земли, — убежденно вступилась Миррима. — Десять тысяч человек видели, как его короновал в Лонгмоте призрак Эрдена Геборена. И я сама слышала мысленный приказ Габорна.

— Сегодня утром я виделась с ним, — сказала Эрин Скалбейну, — и поняла, что это правда. Я буду его поддерживать.

— Но король Андерс только смеется над рассказом про коронацию и называет ее бредом одураченной солдатни, — возразил тот. — Там ведь был Охранитель Земли Биннесман, а уж этот старый чародей вполне способен на мошенничество.

— Подло так говорить, — перебила Миррима.

— Но Андерс верит, что так оно и есть, — сказал Скалбейн. — Свой род он считает не менее славным, чем род Ордина, и, по его мнению, Король Земли мог бы с тем же успехом произойти и от них.

— Это принца Селинора он объявил бы Королем Земли? — спросила сестра-всадница Коннел. — Пьяницу Селинора? Я слыхала о нем немало прискорбных историй.

— Конечно же, нет, — тихо сказал Верховный Маршал. — Зачем ему хлопотать за своего сына, когда Андерс так любит самого себя?

Боринсон презрительно усмехнулся.

— Я думаю, — продолжал Скалбейн, — что сын его всего лишь игрушка в руках отца. Мальчишка явился якобы для того, чтобы предложить свой меч на службу в Королевской Страже, подобно сыновьям мелких лордов. Но он скорее лазутчик отца, который распространяет всякие слухи. Вы только послушайте его, когда он вернется!

— Ладно, скажите мне лучше, — обратился к нему Боринсон, — сколько человек вы сможете привести, если вас призовет Король Земли?

Верховный Маршал крякнул, и суровый взгляд его прояснился.

— Если мы придем все? Число наше уменьшилось. Праведные полки насчитывают около тысячи конников, восемь тысяч лучников, шесть тысяч копьеносцев, пятьсот артиллеристов, ну и еще, конечно, пятьдесят тысяч оруженосцев и обозников.

Приводя эти цифры, Верховный Маршал не считал нужным говорить о боевых качествах своих воинов. Тысяча конников его была ценнее десяти тысяч у любого другого лорда, а многие из «лучников» были хорошо обучены и частенько устраивали на вражеских территориях засады для целых армий.

— Ч-ш-ш… — шикнула Миррима.

К ним, ведя коня в поводу, приближался принц Селинор, за ним следовал его Хроно. Конь принца, хотя и обладал силой, но выглядел так, словно проскакал с утра сто пятьдесят миль и весьма нуждался в отдыхе и пище, а глаза у него слезились.

Принц Селинор простодушно улыбнулся.

— Ну что, идем? — спросил он.

Боринсон повел всех за собою через толпу. Этим утром кругом было полно народу, заскучавшие крестьяне бродили в поисках новых развлечений или угощения. Селинор избегал столкновений с людьми довольно ловко, но на ногах держался нетвердо. Похоже, он был изрядно навеселе.

Никто не разговаривал, один только принц болтал без умолку, рассеивая неловкое молчание:

— Мне все это кажется невероятным. Я хочу сказать, и ведь знал Габорна. Мы вместе ходили в Дом Разумения, разве что беседовали не часто. Я его редко видел. В пивных он почти не бывал…

Всадница Коннел сказала:

— И, конечно, мы не вправе ожидать от вас дружеского расположения к человеку, который не проводит в пивных все свое свободное время.

Селинор не обратил внимания на насмешку.

— Я хочу сказать, он был какой-то странный. Когда он начал заниматься в Палате Обличий и Палате Сердец, он перестал изучать оружие и тактику. Потому-то я и виделся с ним редко.

— Может, вы говорите о нем плохо, потому что завидуете, — сказала Коннел.