Читаем Братская честь полностью

Двадцать минут спустя Шеп стоял у окна на четвертом этаже библиотеки и смотрел, как Мэтью Фонтэйн выходит из Делверса свободным человеком. Машина, которую, как знал Шеп, вел пастор Лютер Томас, стояла там, чтобы забрать его. Лютер позаботится о том, чтобы Фонтэйн как можно легче и с большим позитивным влиянием вернулся в общество. И Лютер позаботится о том, чтобы Фонтэйн получил последние баллы, необходимые ему для окончания колледжа. Лютер обещал, и Шеп знал, что он сдержит свое слово. Лютер сам когда-то был осужденным, но после шести лет заключения его освободили, как только его адвокат подал апелляцию и выиграл суд. Были представлены новые доказательства, того, что ДНК, обнаруженное у жертвы изнасилования, не принадлежало Лютеру. Настоящий насильник уже сидел в тюрьме за серию других изнасилований.

Лютер, даже отбывая срок, помог Шепу в его первый год заключения сохранить рассудок. Он сказал Шепу, что когда мир дает тебе лимоны, ты делаешь из них лимонад. Пребывание в тюрьме не делает тебя виновным; это просто означает, что шансы сыграли против, и когда в своем сердце ты знаешь, что невиновен, тебе нечего стыдиться. Для Шепа не стало неожиданностью, что, выйдя из тюрьмы, Лютер подался в священнослужители. Этот человек умел вдохновлять людей и был именно тем, в ком нуждался Фонтэйн.

Когда машина Лютера отъехала, подъехала другая. Во двор въехала машина. Внезапно Шеп почувствовал, как внутри у него все сжалось от нахлынувшей гордости. Он знал так же точно, как и то, что его зовут Шеппард Масео Грейнджер, что это прибыли его сыновья. Все трое.

***

Шеп заключил сыновей - всех троих - в крепкие медвежьи объятия. Он нуждался в этом. Прижать их к себе и дать им почувствовать свою любовь... так же, как ему нужно было почувствовать ее от них. Они были самыми важными людьми в его жизни. Точка. Всегда были и всегда будут. Он думал о них, просыпаясь каждое утро, и каждый вечер молился за них перед сном. Он мог справиться с потерей свободы, но никогда не мог справиться с их потерей.

Он медленно отстранился и принялся изучать их лица в то время как все внутри продолжало трепетать от любви. Они стали мужчинами, выросшими без него. Мужчинами, которыми он гордился. Старик проделал огромную работу, заняв место Шепа. Он знал, что времена были нелегкими. Ричард Грейнджер принадлежал к старой школы и верил во власть, почти диктатуру. Но только после того, как Шепа посадили и ему пришлось общаться с людьми, чье детство так отличалось от его собственного, он смог оценить жестокую любовь отца. И он полагал, что однажды его сыновья тоже ее оценят.

У всех троих был надменный подбородок Грейнджера с ямочкой посередине. Бабушка назвала бы это расселиной Грейнджера. Все мужчины-Грейнджеры родились с ним. Далтон, хотя и самый молодой, был все же самым высоким, и все трое выглядели хорошо и физически развиты.

Он перевел взгляд с Джейса и Кейдена на Далтона.

- Далтон, как же я рад тебя видеть.

- Я тоже, папа, - сказал сын почти срывающимся голосом. - Я хотел приехать раньше, но не смог. Были…

- Ш-ш-ш, - тихо сказал Шеппард и нежно взял его за плечо. - Я понимаю, Далтон. И всегда понимал. Не надо ничего объяснять. Проходите и садитесь.

Начальник тюрьмы разрешил Шепу остаться с сыновьями один на один в уединенной части двора. Обычно прикосновения были запрещены, но Шеп знал, что Эмброуз, тюремный охранник, в основном смотрел в сторону.

- Здесь не так уж плохо, - сказал Далтон, оглядываясь. - Мне здесь нравится больше, чем в другой тюрьме.

Шепу тоже.

- Спасибо губернатору, что перевел меня сюда, - сказал он. - Он решил, что я могу что-то изменить, и я верю, что это так, - сказал он, думая о Фонтэйне.

- Здесь тебе доверяют, - заметил Джейс. - Хотя охранника могли и не ставить.

Шеп проследил за его взглядом.

- Эмброуз хороший человек, он сам отец. У него три сына. - Он не хотел напоминать себе, что сыновьям Эмброуза столько же лет, сколько было сыновьям Шепа, когда его посадили.

- Вот, пап. Подумал, ты захочешь взглянуть, - сказал Кейден, протягивая отцу фотографии, сделанные во время обеда после поминальной службы деда. Шеп почувствовал боль в сердце. Отец умер, а его не было рядом, чтобы отдать последний долг.

Он медленно пролистал фотографии. Некоторых он узнал сразу, других - нет. Но ведь прошло пятнадцать лет. Он приподнял бровь при виде одной фотографии и улыбнулся.

- Эй, это малышка Шайло?

Кейден сжал губы.

- Да, это она. Я пытался сфотографировать Кэмерона, но она помешала.

Далтон усмехнулся, глядя на фотографию.

- Ага, держу пари, так и было. Кажется, камера направлена прямо на нее.

- Что же, ты ошибаешься, - сказал Кейден, прищурившись глядя на Далтона. Он потянулся к фотографии. - Я могу ее выбросить и...

- Выбросить? Зачем? - спросил отец, с любопытством глядя на него. - С ее стороны было очень мило посетить службу, учитывая, как ее родители относились к нашей семье, когда меня осудили.

- Да, очень мило, - сказал Кейден, чувствуя, как на челюсти задергался мускул.