Читаем Брат за брата полностью

– Под пули чеченские можно. Кровь свою проливать – тоже никаких вопросов. Воюйте, господа офицеры, воюйте! Но только доблестных тыловых генералов не троньте. Они настоящие герои. Самоотверженно, бляха, мочат друг друга на своих паркетных фронтах. Стратеги, мля, подковерных баталий. А вот вы тут, господин капитан, в детские игры играете. Да какой вы, к черту, господин?.. Господин он – тыловой генерал. Он ведь так и назвал вас – плебеем. «Пшел вон отсюда, плебей!» Все правильно, он ведь таким важным делом был занят. Шалав подзаборных развлекал. А какой-то капитан не захотел шутом для него работать. И оскорбления не захотел сносить. Безобразие! Полнейшее безобразие! Из-за таких вот капитанов армия рушится...

Командир сел на место. Снова уткнулся взглядом в стол. Кулаки сжал с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– В общем так, Андрюха, завтра утром едешь в управление, получаешь расчет. И дуй в свой Черноземск. Дашь свидетельские показания. А потом подавай в суд на этого генеральского ублюдка. Все как есть изложишь. Так, мол, и так, незаслуженно оскорбили, втоптали в грязь достоинство российского офицера. А уволили без всякого на того основания, по какой-то вшивой протекции какого-то генерального выродка. Я уже разговаривал с кадровиками, суд признает увольнение незаконным. Тебя восстановят в прежней должности...

– Знаешь что, Серега, не буду я в суд подавать, – неожиданно для себя смирился со своим положением Андрей. – Ты в курсе, мы сегодня склад взяли. Наше, российское оружие, в войсках далеко не везде такое есть. Такие вот паркетные генералы его «чехам» поставляют. И бабки на этом делают. Блядей потом по саунам трахают. Получается, я с «чехами» воюю, за спинами которых вот этот генерал. Я кровь проливаю, а он свысока посмеивается надо мной. И сколько еще таких генералов, сколько чинуш всяких. Вместе с «чехами» они – страшная сила. Я не паникер, но страшно мне. Потому как не одолеть нам эту силу. Скорее нас одолеют. Глядишь, «чехов» задавим, а там – новое перемирие. И вся наша работа коту под хвост. А погибших ребят ведь не поднимешь. Да и меня самого могут грохнуть. А за что, спрашивается?.. Раньше я знал на это ответ. А сейчас не знаю. Потому как не понимаю: на фига мне сдалась эта война? Не понимаю я этого. Не понимаю. Но все равно бы продолжал воевать... Но раз уж уволили меня, то ничего я менять не буду... Пусть этот сраный генерал за меня на передовой гниет...

Андрей привык жить по принципу: что ни делается, все к лучшему. Может, этот приказ на увольнение – знамение свыше. Может, завтра-послезавтра его должны убить в бою. Но не убьют. Потому что не будет он больше воевать.

Но его могут убить в Черноземске. Только об этом он совершенно не думал. Не было у него страха перед всякими там зажравшимися мафиози...

* * *

Командир части полковник Кременцов не мог смотреть Андрею в глаза.

– Сам ничего не могу понять, – пожимал он плечами. – Вы, товарищ капитан, на отличном счету. А тут служебное несоответствие... Ничего не понимаю. Может, вы кому дорогу перешли?..

Андрей молчал. Ему не хотелось ни перед кем оправдываться. Надоело ему с генералами паркетными воевать. Они победили – уволили его. Но это куда лучше, чем если бы они одолели его на поле боя, руками «чехов», которых снабжают оружием.

– Есть у меня тут информация. Из самого Генштаба ветер дунул, до округа дошел. Какой-то клерк из управления кадров командующему на подпись бумагу сунул, тот и подмахнул. Но ничего, мы еще за тебя, капитан, поборемся...

Лукавит Кременцов. Если бы он взялся отстаивать Андрея, уже бы до самого командующего дошел, тот бы признал приказ недействительным. Кременцов – мужик что надо. Боевой полковник. Только ему генеральскую должность предлагают. На генерала он метит. И потому не будет он в данный момент ссорится с шишками из Генштаба.

Да и ни к чему его заступничество. Хватит, навоевался Андрей. Кто-то в верхах деньги на этой войне делает, целые состояния сколачивает, а он тут – кровь проливай...

– Приказ об исключении из списков части уже подписан, – напомнил полковнику Андрей.

Кременцов же его и подписал. А еще бороться за Андрея собирается.

– Подписан...

– А вот расчет я не получил...

Пошла меркантильная рутина.

Денег в финчасти для расчета с ним нет. Нет и не предвидится. Солдаты срочной службы на дембель без денег пошли. Для них ответ один – ждите. И Андрею финансист сказал то же самое.

– Ладно, для тебя сделаем исключение... – после недолгого раздумья сказал Кременцов. – И без того невинно пострадал...

В тот же день Андрей получил на руки «боевые» за девять месяцев войны. Без малого триста тысяч рублей. Для бедного российского офицера деньги поистине сумасшедшие.

– Слушай, а как ты все это повезешь? – вкрадчиво спросил начфин.

– Это мои проблемы...

– Машину тебе надо...

– Где ж я ее тебе возьму?

– Пойдем, посмотришь...

Белая «шестерка» стояла во дворе перед зданием штаба.

– Девяносто пятый год, – сказал начфин. – Пять лет от роду. Почти новье...

Пять лет. А на вид ей все десять. Хорошо потрепанная жизнью и дорогами машина.

– Сколько?