Читаем Брат мой, враг мой полностью

– Знаете, что я вам скажу: я устал от вас обоих. Вы и Кен с двух сторон колотитесь о меня, как о каменную стенку, но ведь я же не каменный. Больше никогда не смейте изливать передо мной душу – ни вы, ни Кен! – крикнул Дэви. Сейчас он невыносимо страдал. – Только я один и принимаю всё это близко к сердцу… К черту, довольно! Пусть Кен получает по заслугам, да и вы, Вики, тоже.

Весь день Дэви почти не разговаривал с Кеном, который заметно помрачнел, выслушав его краткий горький рассказ о случившемся. В половине шестого Кен ушел из мастерской и поехал в город. Длинные прохладные тени уже протянулись на улицах, освещенных косыми лучами солнца. Кен остановил свой «додж» неподалеку от книжной лавки, откуда через несколько минут должна была выйти Вики. Здесь, в центре города, улицы были запружены машинами и пешеходами, спешившими домой.

Наконец появилась Вики. Заперев дверь на ключ, она быстро повернулась, и от этого движения чуть взметнулся подол её легкого платья. Кен сидел за рулем спокойно, неподвижно, мысленно внушая Вики, чтоб она разглядела его в этой суетливой толпе, веря, что связывавшие их узы ещё крепки и всё пройдет бесследно, как пылинки сквозь солнечный луч. Вики сошла со ступенек и вдруг резко повернула голову, будто повинуясь инстинкту, настойчиво подсказывавшему, что в привычной уличной толчее она сегодня найдет нечто необычайное, если догадается, где искать. Увидев Кена, она приостановилась. И ничто не дрогнуло в её лице, когда она пошла прямо к машине. Она шла, высоко держа голову, и ни один человек в этой толпе, кроме неё и Кена, не знал, что она избегает встречаться с ним взглядом. Кен, перегнувшись вбок, открыл дверцу, и Вики молча села рядом, но ни у неё, ни у Кена не возникло ощущения знакомой близости.

Маленький «додж» влился в поток машин. Кен искоса поглядывал на её руки, спокойно сложенные на коленях. Руки лежали недвижно, будто и не они когда-то гладили его по лицу, не ими Вики прижимала его к себе, когда он обнимал её. Кен с облегчением вздохнул – он понял, что любит её по-прежнему. Сейчас, когда Вики стала недоступной, всё в ней вызывало у него особенную нежность. Он было испугался, что разлюбил её, что ему придется вновь ощущать ту серую пустоту, которая овладевает душой, когда уходит любовь, когда прикосновение к руке возлюбленной волнует не больше, чем поглаживание собственного запястья. И сейчас для него было гораздо важнее не утерять, своей влюбленности, чем сохранить её любовь.

– Давай немного прокатимся и поговорим? Мне много нужно тебе сказать. – Кен выжидал, но Вики ответила упорным молчанием. – Дэви рассказал мне о вашем утреннем разговоре. Я сделал страшную глупость, Вики. – Она по-прежнему молчала, и в нем зашевелилось глухое раздражение, но вместе с тем усилилась и влюбленность. – Ты не хочешь со мной разговаривать? Ты ведь знаешь, я люблю тебя.

– Кен, – сказала Вики, и по звуку её голоса он понял, что она отвернулась, то ли изнемогая от усталости, то ли просто заинтересовавшись витринами. – Нельзя ли немножко помолчать?

Кен опустил голову, но про себя улыбался от гордости за неё. Уладив ссору, он непременно повезет её куда-нибудь закусить. Он миновал северную окраину города и свернул с шоссе на грязную проселочную дорогу, ведущую к высоким скалам. Сюда обычно ездили только по вечерам; автомобильные шины и колеса двуколок из года в год приминали траву на поляне. Позади высились темные сосны, окутанные синей вечерней тишиной. Кен выключил мотор и повернулся на сиденье так, чтобы видеть её лицо.

– Можешь ты поверить только одному? – умоляюще сказал он. – Можешь ты поверить, что та девушка для меня ничто?

Вики по-прежнему старалась не смотреть на него, устремив взгляд вниз, на неподвижную гладь озера, освещенного закатным солнцем. В профиле её была благородная гордость, и, как бы став на мгновение старше и мудрее, Кен вдруг увидел её совсем иными глазами. Неизвестно откуда взявшаяся инстинктивная мудрость позволила ему понять, что с годами черты лица Вики будут становиться всё красивее и значительнее. Его переполнило ощущение ликующей гордости за то, что он полюбил именно её. Потом он заметил, что подбородок её уже не так надменно вздернут, как раньше, и решил ещё раз попытать счастья.

– Ты должна мне ответить, – убедительным тоном сказал он. – Рано или поздно нам всё равно придется поговорить. Вики, ты веришь, что та девушка ровно ничего для меня не значит?

Смутное видение, придававшее Вики силу сопротивляться, окончательно растаяло в воздухе где-то у дальнего берега, и ресницы её дрогнули. Она опустила голову и стала рассматривать свои руки.

– Ну, хорошо, – внезапно охрипнув, прошептала она. – Предположим, я верю.

– И ты веришь, что я люблю только тебя одну? Ты веришь, я знаю, – сказал Кен. – Ты в этом никогда не сомневалась, как и я в том, что ты любишь меня. – Кен остановился: её потупленное молчание казалось ему осязаемым, как легкая ткань. – Ну, ответь же. Вики. Ведь правда, у нас с тобой одинаковое чувство друг к другу?