Читаем Брат мой, враг мой полностью

– Подождите, сынок, – вмешался Стюарт, раскачиваясь в вертящемся кресле, так что спинка его коснулась выцветшей карты штата, висевшей на стене позади стола. Тыча указательным пальцем в Кена, Стюарт по привычке заговорил тем грубовато жестким тоном, который появлялся у него, когда он устраивал своим клиентам так называемые «перекрестные допросы»: – Контракт в нашем государстве…

– Бросьте! – оборвал его Кен. – Я вам не «сынок» и ждать не намерен. Наши права нам известны. Через два года вы до нас рукой не достанете. Наше дело верное. Приберегите ваши речи для всяких Бустеров, Ротэри и прочих торговцев липой. Вот сейчас, здесь, в этой комнате, мы говорим о фактах, а факты заключаются в том, что наш контракт яйца выеденного не стоит, он юридически недействителен. – Кен крупными шагами подошел к двери и распахнул её настежь. – Хотите подавать на нас в суд – подавайте, черт с вами! Пошли, Дэви.

Дэви даже не шевельнулся.

– Я не собираюсь уходить, Кен, – спокойно ответил он. – ещё не всё сказано.

– Ну так сам и говори, – заявил Кен. – Я выложил всё, что думаю по этому поводу, и буду стоять на своем.

Дверь за ним захлопнулась, и Дэви, оставшись один, лицом к лицу с двумя разозленными людьми, гораздо старше и опытнее, чем он, вдруг оробел. Он не решался прервать затянувшуюся паузу. Ему было страшно.

– У вас не найдется сигареты. Карл? – наконец спросил он, похлопав себя по карманам. Бэннермен бросил ему пачку сигарет, но от прежней любезности маленького толстяка уже не осталось и следа. Это был человек, защищающий свои кровные интересы: он считал, что его надули, и твердо решил не отступать ни на шаг. Пять тысяч долларов прибыли – это ведь далеко не миллион.

– Кто вы такие, черт вас возьми, чтобы посылать мне подобные письма?! – накинулся он на Кена и Дэви, едва они успели переступить порог конторы Стюарта. Кто бы мог подумать, что в этом грубом, резком голосе некогда звучала отеческая гордость, как в тот день, когда братья выступили перед комиссией с докладом, или щедрая покровительственность, как в тот вечер, когда они праздновали это событие. – Ей-богу, одного этого письма достаточно, чтобы я всю жизнь преследовал вас судебным порядком за клевету! Имейте в виду, я буду охранять свои вполне законные деловые интересы. Я был вам другом, черт возьми! Но раз вы написали такое письмо, раз вы грозитесь порвать со мной, если я не вышлю остальные деньги обратной почтой, то вы, молодые люди, потеряли во мне друга! Я вам скажу напрямик, как я это понимаю. Судя по всему, вы добились того, что ваша штуковина, дьявол её знает, как она там называется, наконец заработала. И только благодаря моим деньгам! А теперь вы хотите отделаться от меня, чтобы не делиться барышом. Только, видите ли, это старый прием, меня вы на этом не поймаете! Контракт правильный, не так ли, господин адвокат? Ладно. Вот я с него и не сдвинусь! – Бэннермен заерзал на стуле. – П-ф! А я-то говорил – кристально честные, благороднейшие, стопроцентные ребята! Жулики паршивые, вот вы кто!

– Минутку, Карл, – предостерегающе сказал Стюарт.

– Ещё чего! – Бэннермен обернулся к Кену. – Что вы можете сказать в свое оправдание, речистый Мэллори? Эй вы, блондинчик! Я вам говорю, вам, университетский вундеркинд, король электронов, что вы на это скажете?

Кен в ответ разразился не менее злобной речью, а теперь, когда он ушел, Бэннермен молча ерзал на стуле, устремив на Дэви уничтожающий взгляд. Кен, громко хлопнув дверью, как бы окончательно отрезал все пути к отступлению. Дэви безмолвно курил и выжидал, пока сердце его перестанет стучать так сильно, а ярость Бэннермена постепенно утихнет. Стюарт наблюдал за ними, положив подбородок на переплетенные пальцы. Наконец Дэви потушил сигарету.

– Мне очень жаль, – медленно сказал он. – В самом деле, очень жаль. Пожалуй, вся вина лежит на мне, потому что я затеял это, и я очень огорчен…

Бэннермен, попавшись на удочку, нетерпеливо перебил:

– Можете не огорчаться…

– Я огорчен тем, что вы такой безмозглый негодяй! – докончил Дэви. – Вы умудрились до того исковеркать всё дело, что впору растрогаться, глядя на вас! Кен неправ. Но если уж он неправ, то для ваших поступков и слова не подберешь. Вы же своими собственными руками перерезали себе горло. Карл! Слушайте, мистер Стюарт, я не могу поручиться, что предложения, которые я собираюсь внести, будут приемлемы для моего брата. Ну, а этот субъект так взволнован, что ничего уразуметь не сможет. Скажите ему, пусть погуляет по площади, а мы с вами тем временем постараемся найти общий язык.

Стюарт неодобрительно поджал губы.

– Мой клиент имеет все основания волноваться, когда его деловым интересам грозит опасность.

– Да ничего им не грозит, – нетерпеливо возразил Дэви. – И я докажу вам, почему. Мы можем уладить дело в десять минут.

– Я готов вас выслушать, но и только, – продолжал Стюарт. – Мы с вами можем побеседовать, но ограничимся тем, что обсудим положение, так сказать, пообточим свои мысли. Договорились? Вы не возражаете. Карл?