Читаем Брат мой, враг мой полностью

При первом же звонке Дэви должен был либо выйти наружу покурить, либо как-то заглушить голос брата, пока не кончится этот разговор. И с этой минуты день катился под гору, как лавина. Дэви погружался в беспросветное уныние, которое становилось ещё горше оттого, что он упорно отказывался даже самому себе назвать причину своей тоски.

В середине дня и работа начинала приводить его в отчаяние – он испытывал чувства, прямо противоположные обычному утреннему настроению. Его и Кена донимали тысячи непредвиденных трудностей. Когда они работали в университетской лаборатории, для преодоления таких препятствий требовалось только время и терпение. Сейчас же они трудились над своим собственным изобретением, и, кроме времени и терпения, требовались ещё и деньги. До сих пор Кен и Дэви фактически не получали никакого жалованья. Все отпущенные им деньги ушли на необходимое оборудование. Первую тысячу долларов они истратили за три недели, от второй тысячи осталось меньше половины. Дэви с ужасом думал о том, что они сильно недооценили стоимость своих экспериментов, но пока что помалкивал. Он не знал, как отнесется к этому Кен.

И вот, как всегда в середине дня, наступил момент, когда у Дэви появилось ощущение, что над ними мрачной тенью повисла неминуемая катастрофа. «Надо выйти на воздух, – сказал он себе, – и выкурить сигарету». Он взглянул на часы – было двадцать пять минут четвертого.

Он вытер руки о штаны, но не успел повернуться к открытой настежь двери амбара, как Кен неожиданно потушил паяльную лампу и, сдвинув очки почти на макушку, отер рукой пот с лица.

– Мы всё делаем неправильно, Дэви. По крайней мере я. – Голос его был спокоен, но Дэви почувствовал, что Кен в отчаянии. – Второй раз я просверливаю трубку и заранее тебе говорю – опять ничего не выйдет.

– Разве она лопнула?

– Нет ещё, но лопнет. Она, проклятая, деформируется. – Кен безнадежно развел руками. – У меня нет ни малейшего желания делать её, потому что я не очень-то в неё верю. Откуда мы знаем, что расстояние между электродами правильное? Ни черта мы не знаем! И не говори, что мы всё рассчитали. Никакие расчеты не помешают этой трубке разлететься на куски.

Через пять минут хозяин Вики, мистер Зейц, пойдет вздремнуть в заднюю комнатку, предоставив лавку и телефон в распоряжение Вики. Через семь минут зазвонит телефон, но с таким же успехом он мог зазвонить и через тысячу лет, ибо Кен, по-видимому, вовсе не сгорал от нетерпения.

– Там ещё осталось пиво, – сказал Дэви. – По бутылке нам с тобой найдется. Давай-ка сделаем перерыв. А потом всё обсудим.

Сидя на табуретках у рабочего стола Дэви, они пили пиво и молчали. И в задумчивой тишине оба услышали легкое «дзинь», словно кто-то в пустом зале тронул самую тонкую струну арфы. Дэви взглянул на Кена; тот не пошевелился. Только лицо его стало ещё грустнее. И снова в ещё не законченной электронной трубке легонько зазвенела струна, возвещая о катастрофе. Кен уставился на бутылку с пивом, поставил бутылку на стол и в третий раз услышал нежный звон. И тотчас же, словно чтобы не мучить их больше, раздался противный глухой треск. Конец. Тонкое бледное лицо Кена казалось изможденным; он поднял бутылку и чокнулся ею с бутылкой Дэви.

– Выпьем за то, что будет впереди, – сказал он. – Ну как, начинать всё сначала?

– Нет, – неохотно ответил Дэви. – Мы слишком торопимся. Вместо того, чтобы биться над такой сложной трубкой, нам сперва надо было сделать пробную модель попроще – фотоэлемент с неподвижным электронным лучом, падающим на тыльную сторону сетки. Мы запишем световые характеристики фотоэлемента и отраженного луча. И если между ними действительно есть какое-либо соответствие, то мы можем постепенно, шаг за шагом, дойти и до нашей теперешней трубки.

– Разумно, – подумав, согласился Кен. – Почему же ты до сих пор молчал?

– Должно быть, я вопреки всему надеялся, – ответил Дэви. – А как подумать, сколько мы ухлопали денег…

– Черт с ними. Деньги ушли на дело.

Дэви бросил на брата быстрый взгляд.

– Ты в самом деле не жалеешь о деньгах, Кен?

– Ну конечно, зачем ты спрашиваешь?

– Я просто хотел убедиться, что мы с тобой думаем одинаково. Мне тоже наплевать на деньги. Для меня процесс работы и есть самоцель. Я ведь думал, что ты беспокоишься о деньгах, потому и спросил.

– Ясно, беспокоюсь. Но потратили мы их правильно. И только по этой причине ты даже не заикнулся о более простой лампе?

– Нет, ещё из-за времени. Работа, возможно, займет много месяцев – больше, чем мы рассчитывали.

– А куда нам спешить?

– Ну, я думал, ты и Вики… – Дэви запнулся.

– При чём тут я и Вики?

– Я ведь не знаю – у вас могут быть свои планы.

Кен нахмурился.

– Какие ещё планы? Слушай, Дэви…

Зазвонил телефон, но Кен не тронулся с места. Ему ещё многое хотелось сказать, но резкие, дребезжащие звонки настойчиво звали его к аппарату. Кен неохотно поднялся и взял трубку.

Дэви вышел в открытую дверь.

Жаркое послеполуденное солнце накалило булыжную мостовую. Трамвайные рельсы блестели, как прямые застывшие ручейки. Листья на деревьях не шевелились, даже вечно трепещущие тополя и те притихли.