Читаем Брат-чародей полностью

— А? Что за брешь?… - уставилась Дженева на выдохнувшего это чародея, который, казалось, мгновенно и начисто забыл о ней. Но он уже в следующее мгновение он внимательно — и как-то печально-задумчиво — смотрел прямо на неё.

— Я бы не советовал тебе сегодня идти к ним.

— С чего это? — протянула недовольная Дженева.

— Послушай меня, пожалуйста. Я не могу тебе запретить. Я прошу тебя — не ходи никуда.

Поднявшееся было недовольство Дженевы вдруг так глупо полученным отказом погасилось тоном и убедительностью, какие Кастема вложил в последние слова. Она почувствовала, что на совершенно пустом месте внезапно оказалась перед каким-то серьёзным и важным выбором. Но что за дела?

Она не лентяйка и не разгильдяйка, старательно учится — хотя ведь поступала в ученики к чародеям совсем не из-за собственного желания, а за компанию с Граженой! С другой стороны, вон Миррамат постоянно где-то пропадает, а она один раз решилась пропустить занятия — и сразу такие дела! И потом, она уже пообещала вчера Юльде, что сегодня обязательно придет.

А ещё с другой стороны… Подняла глаза к ярко-синему небу, с белесыми пятнами дымчатых облаков. Высокий ветер нёс их в сторону далёких южных морей. Ашаяль очень старая. Кто знает?…

Приняв решение, Дженева повернулась к чародею, чтобы спокойно выдержать его взгляд — и уверенно сказать.

— Нет. Я пойду.

И добавила из внезапно уколовшего её чувства жалости к седому учителю.

— Я должна это сделать.

Не дожидаясь ответа, сделала шаг назад — потом второй — потом повернулась и, не оглядываясь и ускоряя ход, зашагала к своей цели.

Сердце тяжёлым молотом билось в груди.

На всякий случай она напряжённо прислушивалась — не крикнет ли ей что вслед чародей. Наверное, только поэтому смогла уловить, как он произнёс что-то короткое, негромкое и не расслышанное до конца, что-то похожее на «извини»… или «измени». Это было так странно, что она заколебалась между желанием повернуться посмотреть, что там такое, и твёрдым намерением идти вперёд. Эта нерешительность передалась её вдруг дрогнувшему шагу и — ой!

— Ой, нога-нога-нога! Ой-й…

Дженева как бы со стороны увидела себя уже сидящей на земле, в неловкой позе, бессильно склонившейся над взорвавшейся болью щиколоткой.

— Покажи… Что?… - это склоняется над ней откуда-то появившийся Кастема.

— Ой, н-не знаю… кажется, оступилась… Ой-й, да что же это такое?… Да что же я такая невезучая?… - из глаз Дженевы брызнули слёзы.

— Замолчи! — тряхнул её за плечи чародей. — Нет здесь твоей вины. Поняла?

Дженева без слов кивнула, уже немного успокаиваясь и приходя в себя.

— Не вставай. Тебе удобно? Подожди, вот так… — продолжал что-то делать чародей. — Я сейчас позову Кемешь… Я сейчас вернусь, слышишь!

В наступившей тишине появились — казалось, очень-очень далёкие — испуганные голоса. "Чего это они так кричат?" — паморочно-равнодушно подумала Дженева и почти упала на так подведшую её ногу. Невыносимая боль почти без остатка превратилась в дрожащую слабость во всём теле — но так было только хуже.

Минуты текли. Дрожание в теле стало переходить в нахлынывающую и спадающую тряску.

— Покажи! — это уже Кемешь. Мягко разжала её руки, судорожно обхватившие источник тусклой боли… осторожно пробежала пальцами по всей ноге… аккуратно потрепала ладонью щиколотку… И сильно схватилась за ступню — так сильно, что Дженева заорала, перепугавшись могущей появиться от этой прежней боли. Впрочем, это она поспешила: по ноге, наоборот, пролился благостный холодок.

— Ну что, так лучше?

— Угу! — кивнула Дженева. Лучше. Уже лучше. — Что это с ней?…

— Ничего страшного. Кость цела. Просто растянула… Три дня просидишь дома. Через неделю будешь ходить, почти не хромая. Через месяц — бегать. Но только осторожно! Поняла?

Что ж тут не понятного?

Дженева впервые подняла голову.

— Ну где этот Миррамат? — шумела зачем-то Кемешь. — Я же ему ясно сказала, где он найдёт университетского конюха!

— Ты это чего придумала, красавица? — о, это Керинелл. Дженева оглянулась по сторонам. Вокруг уже собрались люди, всё знакомые лица.

Знакомые — и участливые. Вон Миррамат ведёт под уздцы ослика и что-то самодовольно кричит непонятно за что ругающей его Кемеши. Вот Керинелл помогает ей пересесть на свой сложенный подушкой плащ. Вот Тересина, присев рядом, приговаривает ей что-то утешительное.

Дженева ещё раз огляделась, задерживая свой взгляд на их лицах — и благодарно улыбаясь сквозь новые слёзы — улыбаясь всем и каждому из них.

* * *