Читаем Брат-чародей полностью

Сладкую грусть воспоминаний перекрыл укол стыда. А ведь она даже забыла и вспоминать о своих прежних товарищах. Нехорошо это. Ведь и года же не прошло… И хотя кочевая жизнь учила её не привязываться к сменяющим друг друга людям, городам и деревенькам, всё же эта её забывчивость была слишком похожа на неблагодарность.

Догорающая свеча затрещала и стала подрагивать.

Надо будет обязательно разузнать, как там сейчас Жоани и все остальные, — твёрдо решила Дженева. Тем более, скоро праздник фантазии, на который съедутся бродячие артисты, и у кого-нибудь из них она точно сможет узнать о Жоани. А может, и он сам решит появиться в Венцекамне. О, как это было бы здорово!…

Приняв такое решение, Дженева облегчённо вздохнула, потом скептически прикинула, на сколько ещё хватит огарка, и снова придвинула книгу.

В дверь постучались. Не поднимая глаз, Дженева промычала что-то разрешительное. У Гражены, похоже, опять бессонница.

— Ты ещё не спишь? — заговорщический шёпот подруги, скрип двери, торопливое шлёпанье босых ног. Пока Дженева нехотя отрывалась от чтения, та уже успела привычно устроиться на край её постели и, набрав побольше воздуха, радостно выдохнула. — А я придумала, кем буду на празднике!

— О! И судя по тому, как горят твои глаза… не меньше, чем хассанеянская принцесса! — тихонько засмеялась Дженева.

— Ага! — от всей души кивнула Гражена и довольно затараторила. — Я выпрошу у леди Олдери те куски золотой парчи, что она показывала — помнишь? — а ещё ту тесьму, и ещё, ты ведь поможешь мне перешить то платье, а ещё — ты сама-то кем будешь?

— Да я пока не думала об этом…

— А хочешь, я из тебя сделаю астаренскую принцессу? — посерьёзнела Гражена.

— М-м… Нет. Не стоит. Я собираюсь искать Жоани. А туда, где он может быть, лучше наряжаться поскромнее.

— Угу… А что это ты читаешь? — словно только сейчас вдруг заметив, чем занимается её подруга, снова оживилась Гражена.

Дженева молча протянула книгу подруге. Та полистала потемневший от старости "Сказ об Ир-Рауле и мохонской деве" и, отстранённо пробормотав "грустная история, никогда мне не нравилась", вернула его.

— Зато красивая, — вступилась за понапрасну обиженную сказку Дженева. — Я специально выпросила у Миреха эту книгу. Здесь полная версия «Ир-Рауля» — совсем не те сокращённые баллады, которые поют менестрели на празднике щедрого солнца.

— Э-э… Кстати — о Мирехе, — неуверенно протянула Гражена. — Я сегодня слышала, как они с Кемешью что-то решали… В общем, похоже, он больше не будет вести наши занятия.

Дженева широко раскрыла глаза и подалась вперёд.

— Что? Его что, отстранили?!

— Нет, не так! — затрясла головой Гражена. — Вообще этих вроде больше занятий не будет. Ну — закончились они! — добавила она всё ещё не понимающей подруге.

— А-а. Ну тогда… Но всё равно жалко.

— Жалко, говоришь? — многозначительно понизив голос, переспросила её подруга. — Ну да. Я же видела, как ты смотришь на Миреха.

— Никак я на него не смотрю! — буркнула Дженева.

Время, прошедшее со случайной встречи дочери барона и уличной плясуньи на рыночной площади Астагры, и, главное, события, наполнявшие его, удивительно сблизили их, почти спаяли. У каждой из них было подспудное чувство уверенности в том, что чтобы не случилось, рядом всегда будет надёжное плечо. Это чувство совершенно не нуждалось в понимании и, тем более, в словесном выражении. Кто, живя в добротном доме, ни с того, ни с сего решит докапываться до его фундамента? Он есть, он держит — этого достаточно. Просто всегда оказывалось так, что когда одна из них попадала в переплёт, рядом оказывалась другая, и они вместе как-то выбирались из неприятностей. Дженева без сомнения знала, что она всегда может прийти в Гражене и с радостью, и с разочарованием, и рассказом о нахлынувшем интересе — как и, конечно, о его объекте. Но в том, что касалось Миреха, такой уверенности не было. Вместо этого было неприятное ощущение запутанности — нравится ли он ей? Что он сам о ней думает? Хочет ли она нравиться ему? И нужен ли он ей?… Вдобавок эта запутанность в конце концов оказалась крепко приправлена злостью на себя — за то, что она не может разобраться, а также на него — за то, что он не хочет ей в этом помочь! Так что Дженеве никак не хотелось ни с кем пока говорить о взглядах, которые она бросает на Миреха, — пусть даже и с Граженой.