Читаем Брат-чародей полностью

— Точно! И мне говорили про трактирщика! Названия заведения не помнишь?

— Нет.

— Ничего, найду его, — кивнул тот, довольный полученными сведениями, и потянулся к ещё нераспечатанной бутылке. — Ну что, выпьем за удачу?

— Нет, только не это! — буквально отшатнулся Кастема. — Извини, но я теперь на вино долго смотреть не смогу.

— Да-да, точно, — доверительно понизил голос Айна-Пре. — Кстати, говорят, вы там под конец сыпали в "золотую гриву" соль и перец, чтобы было не так слащаво? И что потом во всей Асберилли не осталась ни капли вина?

— А в реке — ни капли воды, — буркнул Кастема. — Ну всё, теперь такого понапридумывают…

— А ты нам расскажи, как на самом деле было.

— Да я только что рассказал. Хватит уже… — попробовал тот отделаться, но Чень его перебил.

— Нечего, ничего! Мы ещё раз послушаем! — и даже подался вперёд, для большей убедительности.

Кастема обречённо оглядел лица друзей.

— Ладно, — сжалился Айна-Пре. — Не хочешь ты, я сам расскажу. Подробно и в деталях. А ты будешь только поправлять, если где не так.

Изменившийся в лице Кастема издал нечленораздельный всхлип — из которого, впрочем, тут же родился негромкий смех. Дрогнул смехом и Чень. Кемешь тактично прикрыла ладонью губы, но её выдавали трясущиеся плечи. Последним засмеялся Айна-Пре.

Их смех отражался друг в друге, набирая силу.

Пока не превратился в оглушительный, дружный хохот.

* * *

Друзья похожи на лето. Когда оно есть, ты воспринимаешь его как должное, как само собой разумеющееся, и даже позволяешь себе капризно жаловаться на жару или на надоедливых августовских мух. А когда лето уходит, тебе очень начинает его недоставать. И может даже ещё не все деревья пожелтели и опали, а ты уже мечтаешь, чтобы оно поскорее вернулось.

Но между ними есть и важная разница. Если тёплое время года нельзя вернуть своими усилиями, то дружбу не только можно, но и должно.

Примерно к таким суждениям пришла, в конце концов, Дженева. От той встречи в Бакалавратке у неё появилось неприятное чувство оставленности, которое никак не хотело перестать грызть её сердце. Вынужденное обдумывание его причины в один прекрасный день оформилось в такое простое решение всё исправить и всё вернуть.

О, эта самоуверенность юности!…

Приняв решение, Дженева принялась действовать. Результатом её действий оказалась их совместная, на троих, вылазка в первый день праздника зимнего солнцеворота. Которая, впрочем, очень скоро закончилась тем, что Лартнис, заведя их в незнакомое заведение не очень высокого пошиба, куда-то убежал "на минуточку". Минуточка длилась и длилась… Болтавшая за двоих Гражена глянула на опущенные плечи Дженевы.

— Может, уже пойдём отсюда? Не нравится мне здесь…

— Подожди. Вдруг Лартнис сейчас вернётся, а мы уже ушли. Будет не очень красиво… Так что там дальше, нашла леди Олдери те золотые пуговицы?

— Нашла, — скучно вздохнула Гражена. — Потом их прислали от королевы. Их случайно увидели у Веринеи, среди её стеклянных бусинок, парчовых обрезков и прочих безделушек. Леди Олдери говорит, что маленькую принцессу уже прозвали сорокой, за страсть тянуть всё, что блестит. Потом перед тёткой извинились, но всё равно, осадок остался ещё тот…

— Ага… Бывает… — односложно поддакнула Дженева и снова тяжело замолчала.

Гражена открыла было рот, чтобы снова предложить уйти, но ей помешали.

— Барышни, не хотите выпить с нами? — донёсся не очень трезвый голос с соседнего столика.

Дочь барона лишь бросила в ту сторону взгляд, от которого завяла бы и трава.

— Я заметила, он давно на тебя поглядывает, — зашептала немного оживившаяся Дженева. — Похоже, ты ему нра-авишься.

— Я всем нравлюсь, — отрезала та.

Тут на её лице от какого-то воспоминания заиграла ироничная улыбка. Заинтригованная Дженева ещё больше оживилась и принялась подначивать подругу рассказать её всё. Гражена не стала особо долго упираться. Коротко оглядевшись по сторонам в поисках излишне любопытных ушей и заговорщически понизив голос, она рассказала, как на днях её позвала к себе леди Олдери и в сдержанных выражениях передала ей свой недавний разговор с лордом Рэгхилом. В общем, судья решил, что он уже достаточно продемонстрировал как своё высокое положение и основательную благоразумность, так и добропорядочность своих намерений. И попросил у леди Олдери руки её юной родственницы.

— А она что? — восхищенно выдохнула Дженева.

— А она сказала, что решать мне самой и что она передаст мне его предложение.

— А ты что?!

— А я… — посерьёзнела Гражена. — Я представила, как всю оставшуюся жизнь перед моими глазами будет мелькать его длинная фигура… и есть я буду не то, что люблю сама, а то, что любит он. В общем, я сказала леди Олдери, что полагаюсь на её деликатное умение подсластить любую пилюлю.

— Да ну?!

— Ага, — улыбнулась Гражена. — Так что теперь тёткины званые обеды, похоже, будут лишены его многословного присутствия.

— Нет, ну какие красивые барышни! — раздалось совсем рядом.

Гражена едва успела затормозить взглядом неопрятного взлохмаченного парня, который явно собирался шлёпнуться за их стол.