Читаем Брак и мораль полностью

Католическая доктрина здесь демонстрирует двойное основание: с одной стороны, она опирается на аскетизм, который мы обнаружили в словах апостола Павла; с другой стороны, она утверждает, что люди должны привести в этот мир как можно больше душ, ибо всякая душа заслуживает спасения. Почему-то – лично я не понимаю, почему именно – тот факт, что всякая душа может подвергнуться вечному проклятию, не принимается во внимание, но при этом о нем вспоминают, когда речь заходят о других. Например, католики используют свое политическое влияние, чтобы помешать протестантам реализовывать на практике контроль над рождаемостью и одновременно фактически обрекают своими политическими действиями подавляющее большинство детей протестантов на вечные мытарства за гробом. Такие поступки выглядят не слишком-то красиво, но, разумеется, в религиозной среде есть свои таинства, суть которых не постичь непосвященному.

Признание за детьми положения цели брака обнажает слабости католической доктрины. Эта доктрина всячески доказывает, что сексуальные отношения родителей никоим образом не побуждают детей к греху. Но она никогда не заходила настолько далеко, чтобы допускать расторжение брака по причине бесплодия. Сколь бы горячо мужчина ни желал обзавестись детьми, если сложится так, что его жена бесплодна, он не отыщет ни утешения, ни совета в христианской этике. Дело в том, что позитивная цель брака, а именно деторождение, играет откровенно второстепенную роль; главной же целью остается, как было и для святого Павла, предотвращение греха. Иными словами, важнее всего по-прежнему блуд, а брак продолжает восприниматься лишь как чуть менее прискорбная альтернатива.

Католическая церковь попыталась прикрыть это неприятие брака учением о том, что брак представляет собой таинство. Практическая ценность этого учения заключается в том, что брак признается нерасторжимым. Что бы ни делал любой из супругов (быть может, обезумел, заразился сифилисом, превратился в запойного пьяницу, стал открыто жить с другим/другой), отношения супругов остаются священными; да, в отдельных случаях может быть даровано разрешение на разделение по принципу a mensa et toro[33], но вот права на повторное вступление в брак можно и не дождаться. Эта стойкость церкви, конечно, причинила немалый урон, но ведь Бог заповедал страдать, и людям приходится терпеть во исполнение Его воли.

Правда, всегда придерживаясь этого чрезвычайно строгого правила, католицизм предлагал и определенную степень свободы относительно того, что считать грехом. Церковь признавала, что от обычного человека нельзя ожидать беспрекословного и безукоризненного соблюдения всех предписаний, поэтому священники были готовы отпускать грех блуда, если грешник соглашался на покаяние. Такая практическая терпимость являлась инструментом укрепления власти священства, поскольку лишь клирики могли производить отпущение грехов, а без отпущения блуд обрекал индивида на вечное проклятие.

Протестанты мыслили себе картину несколько по-иному, в теории менее сурово, а на практике – в некоторых вопросах – даже более сурово. Лютер признавался, что был очарован фразой «Лучше вступать в брак, чем разжигаться», и влюбился в монахиню. Он утверждал, что, несмотря на обеты безбрачия, они с этой монахиней вправе сочетаться браком, едва ли даже не обязаны так поступить, ибо в противном случае, учитывая силу его страсти, он окажется ввергнут в смертный грех. Протестантизм, соответственно, отказался от прославления целибата, свойственного католической церкви, и везде, где было возможно, отвергал доктрину о таинстве брака, а также терпимо относился к разводу при смягчающих обстоятельствах. Но протестантов еще сильнее, чем католиков, шокировал блуд, и в целом они жестче придерживались моральных установок. Католическая церковь ожидала от паствы совершения грехов и была готова их отпускать; протестанты, напротив, отринули католические практики исповеди и отпущения, тем самым поместив грешников в гораздо более безнадежное положение. Следствия этого решения несложно разглядеть в современной Америке, где развестись чрезвычайно просто, но где адюльтер осуждается куда суровее, чем в большинстве католических стран.