Читаем Брак полностью

Вот мальчик в песочнице (скорее всего – будущий архитектор) строит по команде матери замок с башнями. Он старается, но песок капризничает, рассыпается под недовольным взглядом ворчащей родительницы. Она считает, что сын недостаточно прилежен и слишком ленив. Миг – и мальчик преображается, растет на глазах. Вот ему уже исполнилось (к примеру) семь, а матери – двадцать пять (хорошая цифра). В их брейнах активируется написанная Томом программа. И мать протягивает сыну бутылку шипучки, которую раньше считала слишком вредной для детей и отказывалась покупать. Затем уходит домой, убирать квартиру, позволяя ребенку вдоволь наиграться с друзьями. Отныне она будет прислушиваться к каждому его слову и выполнять любое желание, чтобы заслужить кров и еду в старости. А сын станет развиваться так, как считает нужным, учить то, что считает необходимым, и дружить с теми, кто ему нравится.

Он станет самостоятельным и свободным. До тех пор, пока сам не заведет ребенка.

***

У жены начались месячные. Ничем иным объяснить ее истерики Том не мог. Медленно ешь (я посуду двадцать раз мыть не буду!), мало зарабатываешь (сколько я могу горбатиться за двоих?), громко дышишь… Надька умудрялась выдумывать придирки со скоростью USB и обрушивать их параллельными потоками.

– Тебе работать осталось всего семнадцать лет. Семнадцать, понимаешь? – Последняя грязная чашка с грохотом провалилась в желоб посудомоечной машины. – Я не собираюсь с голоду подыхать.

– Надя, успокойся. Хороших специалистов и после порога годности держат. Не думаю, что меня в сорок уволят.

– В том-то и дело, что ты никогда ни о чем не думаешь! Привык, что я и с ужином решу, и мамашу твою с днем рождения поздравлю, и баланс пополню, когда любимому муженьку обедать не на что. А ребенка мне тоже самой делать? Или Джека с третьего этажа попросить? Своих-то он семерых настругать сумел.

– Чего ты от меня хочешь? – устало спросил Том. Ему опостылели постоянные скандалы, опостылела жена, превратившаяся из компанейской девчонки в вечно хмурую, недовольную грымзу, даже золотые цветочки на пузатой сахарнице ему опостылели.

– Мне нужен ребенок, – выдохнула Надя. Ее губы затряслись, готовясь к кульминации истерики, которая привычно следовала за увиливаниями мужа.

Но Тому надоело сопротивляться. За пятнадцать лет многое стерлось из памяти. Точнее – притупилось. Он все еще помнил, как багровые капли скатывались горошинами с волос, как в последний раз звякнули металлические ромбы на запястье, как удивленно смотрели в стену глаза старшей сестры. И как выводил на скай-диске восклицательный знак, чтобы не спутать с остальными, Том тоже помнил. Но маленький файл – программа в десяток строк – за семь лет не перекочевала с этого диска на рабочий компьютер, чтобы заразить новое поколение. Кому нужны дети, помыкающие родителями, о которых он когда-то мечтал?

Так просто. Достаточно внедрить программу в одну из глобальных баз данных, чтобы подготовить почву. Никто не узнает о заразе, пока не вырастет новое поколение. И когда семилетний мальчик или девочка впервые скажет отцу: «Уйди, ты меня раздражаешь», тот уйдет. Потому что однажды вместе с пакетом новостей его брэйн получил корректировку. Потому что все дети в инкубаторе подключены к десяткам баз.

Том не собирался превращать малолетних рабов в диктаторов, он хотел равноправия. Нельзя заставить женщин рожать и воспитывать, привить уважение к маленькому человеку – можно. Том знал, что прав, но боялся сам услышать: «Уйди».

Каждый ребенком мечтает изменить мир. Каждый, повзрослев, находит доводы «против».

Перед глазами мелькали разнокалиберные кубики команд. Том подобно архитектору пост-модернисту собирал их в причудливые фигуры, конструируя будущего сына. Главное – не переборщить, уравновесить возможности, чтоб не случилось конфликта интересов. Плюс аналитика, минус философия, плюс риторика, плюс история, минус искусствоведение… Затейливые башенки вырастали и расслаивались, образуя блок знаний. Том остановился, поглядел на девственный фундамент эмоционального блока. Помедлил. И заложил первый плюсующий кубик. Плюс этика, минус конфликтность, плюс лояльность…

Каменная преграда для индивидуального развития. Спроектированное будущее. Еще не родившаяся, но уже абсолютная гарантия спокойной старости. Разве примет Надя урезанную личность? Разве согласится на брак?

***

Тому наконец-то удалось сесть за компьютер. Выходной день был угроблен хлопотами – завтра из инкубатора привезут сына. Здорового семимесячного карапуза, с Надькиными ямочками на щеках и волевым характером будущего политолога. Том думал о нем с равнодушием и спокойствием. Проблем не будет, для своего сына он постарался на славу. Хороший парень вырастет, успешный и преданный.

Радостно пискнул видеофон. Том покосился на дисплей. Отец. Если не ответить – упреков не оберешься, припомнит ведь все, что было, и что могло бы быть.