Читаем Божий поселок полностью

Скудно светил единственный в переулке фонарь. Мальчишки из соседних домов, расположившись под ним, играли в карты. Заводилой, как всегда, был Раджа. Длинные, спадавшие почти до плеч, спутавшиеся волосы, рваная рубаха, ветхие брюки и шелковый платок, повязанный на шее, придавали ему вид романтического киногероя. Его громкий голос то и дело перекрывал общий шум.

— Ну как, хорош ход?!

— Ха! Разве это карта?

— Я вам покажу, мерзавцы, как нужно играть!

Он действительно все время выигрывал. Его противником по игре был Шами — худенький, стройный мальчик с умными глазами и выразительным лицом. Случайно он заметил, как Раджа вытащил припрятанную под деревом карту. Шами вскрикнул:

— Попался! Попался! Он, негодяй, плутует!

Раджа смущенно засмеялся.

— Ты что, обалдел?!

— Я видел, как ты вытащил карту! — весь дрожа от негодования, кричал Шами.

Раджа продолжал отпираться. Шами швырнул карты на землю и, надув губы, отвернулся.

—      Проиграл, так и нюни распустил,— поддразнил его Раджа.

—      Мошенник! Я никогда больше не буду играть с тобой!

—      Как это не будешь играть? А кто же будет отыгрываться?

—      Не собираюсь!

—      Ах, вот как! — разозлился Раджа. Оглядев с ног до головы щупленького Шами, он схватил его за шиворот. Шами попытался вырваться, послышался треск рвущейся ткани. Шами взглянул на Раджу покрасневшими от гнева глазами и влепил ему оплеуху. У Раджи помутилось в глазах. Он кинулся на Шами, и оба клубком покатились по земле.

Мальчишки ликовали, ободряя криками дерущихся. Шами был слабее Раджи, но проворнее. Он вывернулся из-под Раджи, уселся ему на грудь и придавил коленями его шею. Раджа перестал сопротивляться и лишь тяжело дышал.

В это время в конце переулка мелькнула чья-то фигура. Когда она приблизилась, ребята узнали Кале-сахиба. Он шел согнувшись, еле волоча ноги. Ребята громко закричали:

—      Кале-сахиб!

Он поднял голову и хотел продолжить свой путь, но, увидев дерущихся, остановился и бросился к ним. С большим трудом ему удалось разнять их.

Мальчики стояли тяжело дыша, все в пыли, оборванные. В тусклом свете фонаря они казались страшными призраками. Кале-сахиб внимательно оглядел их и, сделав злые глаза, замахнулся. Оба испуганно отпрянули. Кале-сахиба это рассмешило. Он удобнее обхватил небольшой бурдюк, который все время прижимал к груди, и пошел дальше. Ребята, осмелев, захлопали в ладоши и побежали за ним, крича ему вслед:

—      Кале-сахиб — пьянчуга!

—      Кале-сахиб — пьянчуга!

Кале-сахиб то и дело останавливался, обрушивал на ребят град ругательств и делал вид, что хочет погнаться

за ними. Дети бросались врассыпную, а потом, снова собравшись вместе, хлопали в ладоши и дразнили его.

Под фонарем остались только Раджа, Шами и Ноша. Раджа был подавлен. Он был вожаком мальчишек квартала, а Шами задал ему трепку на глазах у всех. Раджа пригладил спутавшиеся волосы, вытащил из кармана помятую сигарету и закурил. Сделав несколько глубоких затяжек, он извлек из кармана рупию и обратился к Ноше.

—      Пошли в кино.

Ноша обрадовано заулыбался.

—      На какой фильм?

Раджа, мстя Шами, ответил, глядя в его сторону:

—      Посмотрим «Багдадского вора». Клянусь отцом — первоклассный фильм!

—      А Шами не возьмем с собой? — попытался вступиться за товарища Ноша.

—      Идешь, так идем, а не хочешь — черт с тобой!—со злостью отозвался Раджа.

—      Можешь идти, обо мне не беспокойся. Мне нужно домой. Я не могу, как вы, шляться ночи напролет,— огрызнулся Шами и пошел прочь.

—      Эй, да послушай же!—крикнул ему вслед Ноша.

—      Оставь его! — резко оборвал Раджа.— Теперь никогда не возьму его с собой, паршивца.— И, осторожно поглаживая шею, добавил: — Свернул мне шею, негодяй.

Мальчики направились в кинотеатр. Около полуночи, когда они возвращались, посмотрев «Багдадского вора», переулок был погружен в непроглядную тьму. Стояла мертвая тишина. У фонаря, под которым они играли в карты, лежала, почесываясь, облезлая собака. Проходя мимо, Раджа пнул ее ногой. Собака жалобно заскулила и скрылась в темноте. Ее визг эхом прокатился по пустынному переулку. Ноша испуганно оглянулся. Но Раджа словно ничего не замечал.

—      Сильная картина, а?! Как здорово играет!—разглагольствовал он, театрально потрясая кулаком в воздухе и громко смеясь.— Клянусь отцом, мировой фильм!—повторил он, хлопнув Ношу по спине.

—      Тебе бы только кино! Как бы сейчас не было другого «кино»!—огрызнулся тот.

—      Если ты так боишься своей мамочки, зачем же пошел?— обозлился Раджа.

—      Больше никогда не пойду. Очень уж поздно кончается.

—      Э-э! Каждый день говоришь так! А завтра опять пойдешь как миленький!

Они остановились у дома Ноши. Он тихонько подошел к калитке, прислушался — ни звука. Осторожно толкнул калитку — заперта. Ноша на цыпочках вернулся к Радже.

—      Все в порядке? — спросил тот.

—      Калитка заперта,— с дрожью в голосе ответил Ноша.

—      Ну и что?

Оба на цыпочках подошли к забору. Дом, в котором жил Ноша, был похож на все окружающие — старый, покрытый черепицей, обнесенный невысоким забором. Раджа наклонился, уперся в забор руками.