Читаем Божество полностью

Я почувствовал, что “в рог” получить и правда можно, махнул рукой несостоявшимся знакомым и покинул двор. “В конце концов, – думал я, – Их было всего шестеро, а чтобы найти хоть одного, надо опросить, как минимум, шестьдесят пять”. И я углубился в другие дворы. Игравшие с мячом девочки просто шарахнулись от меня, когда я с ними заговорил, в подъезд и дико, глупо и нервно выглядывали оттуда через окно лестничной клетки. Мальчики, мывшие в тазике щенка, с радостью рассказали мне о щенке, но после этого потеряли ко мне всякий интерес, отвечали односложно и, помыв щенка, ушли, не попрощавшись. Игроки в подобие футбола в ответ на моё предложение вступить в игру поинтересовались, из какого я двора, и, поняв из моих объяснений, где я живу, покрутили мне у виска и тоже перестали меня замечать – будто меня и не было вовсе.  Лавочки, на которые я подсаживался, пустели, люди, с которыми я заговаривал, услышав одну-две фразы, менялись в лице и отходили. Больше всего всех шокировало моё желание найти партнёра по общению вне непосредственного ареала обитания. Не скажу, чтобы я сильно этому удивился. Я не ожидал этого, но столкнувшись, сразу вспомнил, как пару лет назад ко мне в квартиру ворвались два Димки, Колян и Колечка и сказали, примерно, следующее: “Блин! У нас болванку и банку украли, а он книжки читает!..” Дело было в следующем: двор давно и достаточно устойчиво разделился на две команды, противостоящие друг другу в различных играх. Я номинально считался в той же команде, что и мои возмущенные гости, но участия в большинстве игр не принимал, не находя их для себя интересными. Димки, Колян и Колечка ввели меня в ситуацию: завязалась игра, состоявшая в перепрятывании друг от друга двух предметов: большой магниевой болванки и трёхлитровой банки, наполненной стальными шариками от подшипников. Некоторое время оба артефакта были в руках нашей команды, но вот уже несколько дней, как тайники пустовали, а враги торжествовали победу. Усилия моих номинальных соратников по поиску вожделенных предметов не приносили совершенно ничего, а попытка открытого нападения закончилась синяками и захватом ложного тайника с издевательскими записками. “Но их же больше!” – кричал Колян. “Давид, давай с нами, а то западло” – подключались Димки. Колечка кивал. Я уверил соратников в своей солидарности и обещал содействие. Следующие пару дней я не вспоминал об игре, а на третий заметил, стоя на лоджии, как наши игровые противники вереницей спускаются в подвал соседнего дома. Быстро одевшись, я вышел на улицу и спустился в другую секцию подвала, отделённую от той, куда спустились враги, бетонной стеной. Сквозь стену проходила труба отопления, и через отверстие, в стене, бывшее несколько шире самой трубы, можно было всё видеть и слышать. Противники наши проводили в подвале “штабное совещание”, т.е. просто устраивали групповой сеанс любования на сокровенное – на блестящие шарики в банке (это действительно красиво) и на огромную цилиндрическую болванку магния (а из этого можно делать всякие взрывающиеся штуки). Пронаблюдав за этим военно-религиозным обрядом, я вылез из подвала через окно, ведущее в другой двор, почистил одежду, погулял полчаса вокруг квартала и вернулся домой. Вечером, когда все мои товарищи по играм, по моим расчетам, прилипнув к телевизорам, сопереживали отчаянному грузинскому абреку по имени Дато Туташкия, я спустился в подвал с большой сумкой, положил туда болванку и банку и, чуть не надорвавшись насмерть, отвёз банку с шариками на автовокзал, где положил в ячейку автоматической камеры хранения, а болванку магния спрятал на много лет как заброшенной стройке в центре города с облупившейся надписью “Свой институт – своими руками” на ветхом зелёном заборе.

На следующий день моих соратников пытали. Они, понятное дело, ничего не сказали и пошли вечером ко мне, узнать, что я знаю. Я рассказал, но не всё. Сообщив, что предметы в наших руках, я не счёл нужным указывать на конкретные места хранения, аргументировав своё решение расхожей истиной, гласящей, что то, что знают двое, – знают все. Соратники обиделись и сказали, что сами всё найдут. Я не возражал. Около недели две команды рыскали по кварталу, после чего все вместе пришли ко мне и сказали, что ну его нафик, потому что неинтересно, и чтобы я всё всем рассказал. Я рассказал. “Ты, блин, Давид, – сказал мне кто-то один, и все его поддержали, – Ты офигел, куда увозить… Мы же во дворах играем, а ты бы ещё в аэропорт увёз…” Я возразил: “Если что-то прячут, это делается для того, чтобы это что-то нельзя было найти, так? Я всё сделал правильно”. Все загудели, что так неинтересно и что играть надо во дворах.