Читаем Божье око полностью

В бесконечном потоке бегущих друг за другом часов не было дней и ночей, он прерывался лишь нерегулярными периодами, когда они спали – сначала порознь, потом вместе, держась друг за друга в безвоздушном парении. Сексуальное возбуждение, ощущение чужого тела было живой нитью, связывающей их с их общим домом, с уставшим, разобщенным человечеством, которое находилось от них так далеко, что какое-либо рациональное представление о нем стало утрачивать смысл. Единственной реальностью было существование в этих наполненных вечным движением туннелях и переходах, где они, подобно двум микроорганизмам в кровотоке, крутились, подчиняясь ритму естественной пульсации. Часы перетекали в месяцы, ощущение времени терялось.

Эксперименты с феромонами были хотя и сложными, но вполне выполнимыми. Первый из десяти феромонов стимулировал стадный инстинкт: передавая химическое вещество щупальцами друг другу, симбиоты собирались большими группами, ожидая дальнейшей команды. Если команды не следовало, они через некоторое время опять разбредались. Для того чтобы действие феромонов было результативным, нужно было давать их либо в смеси друг с другом, либо в определенной последовательности, как команды в компьютере, – комбинируя, к примеру, первый феромон с третьим, приказывающим рабочим перенести все содержимое одной из камер в другую. Наиболее эффективным был девятый феромон, отдававший приказ на строительство. Получив команду, рабочие кидались собирать туннельщиков и землекопов и заставляли их работать. Некоторые из феромонов оказывали раздражающее действие; номер десятый побуждал симбиотов скрести и царапать все, что им попадалось под их когтистые щупальца, и вскоре от костюма Африэля практически ничего не осталось. Восьмой феромон отсылал рабочих собирать материал на поверхности астероида, и однажды, увлекшись наблюдением за ними, исследователи чуть было не улетели в открытое пространство.

Воины им были больше не страшны: крохотной дозы шестого феромона было достаточно, чтобы они немедленно бросались на защиту хранящихся яиц, за которыми под действием того же феромона ухаживали рабочие. Путем химического подкупа Африэль с Мирной подрядили землекопов, вырывших им пещеру для жилья, и воина, охранявшего вход. Они завели собственную грибную плантацию, где одни виды освежали воздух, а другие, чей вкус им особенно нравился, служили пищей. На плантации они держали специального рабочего для поедания грибов и подготовки их к употреблению. От постоянного жевания и неподвижного образа жизни симбиот раздался до необъятных размеров и свисал чудовищной гроздью с одной из стен.

Африэль очень устал. Он не спал уже довольно долгое время – а сколько, и сам не знал. Внутренний биоритм его организма не успел приспособиться к здешним условиям так же хорошо, как у Мирной. У него бывали приступы раздражительности и депрессии, которые он подавлял с трудом.

– Скоро вернутся Инвесторы, – сказал он. – Теперь уже скоро.

Мирную этот вопрос не особенно волновал.

– Инвесторы! – бросила она, сопроводив это фразой на скрипучем наречии ногохвосток, которую Африэль не разобрал.

Несмотря на специальную языковую подготовку, он так и не научился общаться с ногохвостками так же легко, как Мирная. Его филологическое образование было скорее даже помехой: язык ногохвосток был предельно примитизирован и не подчинялся почти никаким правилам. Африэль умел отдавать простейшие приказания, а тот факт, что он до некоторой степени мог справиться с воинами, поддерживал его авторитет. Симбиотята, прирученные Мирной, превратились в двух перекормленных избалованных тиранов, которые могли запросто задать жару любому из своих более взрослых сородичей, но Африэля они побаивались. Однако Африэлю было не до того, чтобы изучать поведение ногохвосток, равно как и других обитателей Гнезда. Все его время уходило на решение более насущных практических задач.

– Если Инвесторы вернутся слишком скоро, – сказала Мирная по-английски, – я не успею закончить последнюю серию моих экспериментов.

Африэль стащил инфракрасные очки и обмотал их вокруг шеи.

– Всему есть предел, Галина, – сказал он, зевая. – Все равно у тебя нет специального оборудования, а без него ты не запомнишь всех данных наизусть. Нам остается теперь только ждать момента, когда мы сможем вернуться домой. Надеюсь, мой вид не повергнет Инвесторов в шок. Боюсь, что вместе с костюмом я многое потерял в их глазах.

– После того как был запущен последний рой самцов и самок, здесь стало очень скучно, – пожаловалась она. – Не знаю, что бы я делала, если бы не эта новая загадочная поросль в камере крылатых симбиотов. – Она обеими руками отвела назад засаленные пряди, свисающие ей на лицо. – Ты что, собираешься спать?

– Да, если получится.

– А ты не посмотришь вместе со мной, что это за явление? Я уверена, это что-то важное. Возможно, какой-нибудь новый вид. Во всяком случае, это наверняка не один из крылатых симбиотов. У него такие же глаза, но он прилепился к стене.