Впервые за миллионы лет у этих сантиментов не было привкуса золы. Незнакомец, пытаясь ее погубить, доказал ей, что жить все-таки стоит.

- Но сама ты не меняешься, - возразил он. - Вот почему ты так опасна. Ты и тебе подобные клайды сверхчеловеков остановили ход истории. Ты наполнила галактику копиями десятков индивидуумов, которые до того боятся физической смерти, что ради выживания идут на самые дикие, самые невероятные ухищрения.

Он показал на голубоватый шар, который висел у нее под ногами, - маленький и уязвимый на фоне безбрежной межгалактической черноты.

- Погляди на свою Землю! Четыре миллиона лет назад человечество бросило свою родину, а ты решила воссоздать ее для собрания клайда. История земной цивилизации насчитывает миллион лет, а сама планета просуществовала четыре с половиной миллиарда, но и все же половина воссозданного тобой приходится на одно столетие.

- В этом столетии мы стали тем, кем стали. - Она вспомнила Рафу. - В этом столетии человечество сделало первые шаги в космос, и у нас появился шанс стать сверхчеловеками.

- Просто в этом столетии ты родилась. Будь это в твоих силах, ты бы заморозила историю всего космоса, навсегда заперев одни и те же мысли в одних и тех же головах. Ты отрицаешь все, кроме твоего собственного «я».

Он расправил плечи; он был стоек до конца.

* * *

- Кораблик отвезет ядро памяти без меня. Ты берешь все, но ничего не отдаешь. Я взял ядро памяти, но отдаю жизнь. Вместе с этим.

И он протянул на ладони какую-то вещь, сложную и жутковатую на вид, как зев орхидеи. Это была вакуумная флуктуация, дыра в реальности. Сейчас она сложена, но если развернется, то выхватит их обоих из этой вселенной.

Но мина не сработала. Она молниеносно забросила его на солнце, в ядро. Он не успел даже вскрикнуть.

Оставшись в воздушном пузыре одна, она рассматривала галактический диск, упорядоченные жгутики и грозди. Скорость света так мала - 100 000 лет ушло на полет с одного края галактики на другой. Отгремела ли уже война, уцелела ли ее империя, и империи остальных сверхчеловеков? Изменилась ли в ней галактика, перемешались ли звезды? До своего возвращения она этого не узнает. А на возвращение уйдет 35 000 лет.

Но зачем же ей возвращаться? В противоположной стороне - бескрайняя вселенная, сотни миллиардов галактик. Надолго хватит…

Воздушный пузырь висел между Землей и Луной; она все смотрела и смотрела на крапинки древнего света. Куда ни глянь - звездные царства, и чудесам нет числа.

«Мы будем сражаться, - подумала она. - И победим. И будем жить во веки веков».

Она спустилась на Землю, нашла бар у моря. Спешить некуда. Рано или поздно придет старик, она поставит ему стаканчик и попросит рассказать о львах, которые ему снятся.

Paul J. McAuIey. «А11 Tomorrow's Parties». © Interzone, 1997. © Перевод. Корчагин ПЛ., 2002.

[20] Сад Тюильри (фр.). - Примеч. пер.

[21] лимонный сок (фр.). - Примеч. пер.

[22] «Пусть время бежит с пользой»{фр.). - Примеч. пер

[23] помни о смерти (лат.). - Примеч. пер.

Питер Гамильтон. Сквозь горизонт событий

Марк Калверт никогда не видывал на астероидах таких дыр. Пещера на Соноре была в диковинку даже для человека, прослужившего 30 лет капитаном космического корабля. В центре гигантской скалы высверлена цилиндрическая дыра двенадцать километров длиной и пять шириной. Обычно дно такого «колодца» засыпали землей и засаживали фруктовыми деревьями и травой. Однако на Соноре колодец попросту затопили. Получилось небольшое пресноводное море, окруженное отвесными горами.

Серая водная гладь была усеяна паромами, на которых стояли отели, бары, рестораны. Между паромами и двумя причалами у вертикальных стен искусственной долины сновали водные такси.

Марк и двое членов его экипажа примчались на катере-такси к бару «Ломас». Бар располагался на пароме, похожем на помесь китайского дракона и колесного парохода с Миссисипи.

- Куда мы отправимся теперь, капитан? - спросила Кэтрин Маддокс, астронавигатор «Леди Макбет».

- Этого наш агент не уточнил, - признался Марк. - Сказал только, что клиент - частное лицо, а не корпорация.

- Надеюсь, нам не придется ни от кого отстреливаться? - спросила Кэтрин с нотками недовольства в голосе. Ей было около пятидесяти лет; в ее семье, как и в семье Калвертов, потомство издавна подвергали генетическому усовершенствованию. «Усовершенствованные» легко переносили и свободное падение, и высокое ускорение. У них была более толстая кожа, более прочные кости. Ее никогда не тошнило в невесомости, лицо не раздувалось. «Усовершенствованные» всегда выглядели невозмутимыми. Кэтрин не была исключением.

- Если запахнет пальбой, мы откажемся, - успокоил ее Марк.

Кэтрин переглянулась с Романом Зукером, инженером бортового ядерного реактора, и откинулась в кресле.