Читаем Божье око полностью

-  А теперь послушай меня. - Она говорила напряженным шепотом, пытаясь донести до него все это, прежде чем паника, которую она увидела в его лице, захлестнет его и заставит убежать. - Ты прибыл сюда на отдых. Ты собирался остаться здесь на десять лет. Теперь все кончено. Ситуация изменилась. Обстоятельства меняются быстрее, чем ты мог тогда предположить. Ты предполагал, что у нас будет в запасе еще десять лет после твоего возвращения, прежде чем начнется война. Это время исчезло без следа. Общий Рынок Внутренних Планет нанес первый удар. Они ввели новую систему бухгалтерских расчетов, она запущена на их компьютерах и уже действует. Ее удар направлен на Плутон, и она работает уже в течение месяца. Мы больше не можем считать О.Р.В.П. экономическим партнером, потому что каждый раз, когда мы продаем, или покупаем, или переводим деньги, коэффициент инфляции меняется не в нашу пользу. Все происходит абсолютно легально, в соответствии со всеми существующими соглашениями, и это необходимо для их экономики. Но они не принимают в расчет наше невыгодное положение в связи отставанием времени. Мы вынуждены считать это враждебным действием, не важно, каковы были их намерения. Вы должны вернуться и возглавить войну, Господин Министр Финансов.

Слова разбили вдребезги все оставшееся спокойствие Пири. Он вырвался из ее рук и бешено повернулся, чтобы осмотреться. Затем он побежал по полоске пляжа. Он споткнулся на неуклюжих ногах, быстро поднялся и исчез.

Харра и Ли молча смотрели, как он убегает.

- Тебе не обязательно было быть такой жесткой с ним, - сказала Харра, зная, что это не так. Ей просто ненавистно было видеть его в таком замешательстве.

- Лучше сделать все быстро, если они сопротивляются. А с ним все в порядке. Он будет бороться с собой, но в успешном исходе нет никаких сомнений.

- Так, значит, Пири, которого я знаю, вскоре умрет? Ли обняла молодую женщину.

- Вовсе нет. Это реинтеграция, где нет победителя и проигравшего. Ты увидишь. - Она посмотрела в заплаканное лицо.

- Не волнуйся. Тебе понравится взрослый Пири. А ему не понадобится много времени, чтобы понять, что он тебя. любит.

Он никогда не был на рифе ночью. Это было место прячущихся рыб, которые всегда были на шаг впереди него, бросаясь в свои убежища. Он спрашивал себя, как много времени пройдет, прежде чем они отважатся выбраться в долгую ночь. Солнце может не взойти несколько лет.

Они могут не выбраться никогда. Не осознавая изменений в среде обитания, ночные рыбы и дневные рыбы могут так и не приспособиться. Циклы кормления будут нарушены, изменится температурный график, бесконечная луна и отсутствие солнца нарушат внутренние механизмы, отлаженные за миллиарды лет, "и рыба погибнет. Это неизбежно.

Экологам придется здорово потрудиться.

Но один обитатель внешнего рифа выживет в течение долгого времени. Он будет есть все, что движется, и кое-что, что не движется, в любое время дня и ночи. У него нет страха, у него нет внутренних часов, нет никаких внутренних воздействий, кроме всепоглощающей необходимости атаковать. Он продержится до тех пор, пока ему будет что есть.

Но в том, что было разумом торпеды с белым брюхом по имени Призрак, поселилась тень сомнения. Он не помнил этого чувства, хотя и испытывал его раньше. Он не был приспособлен для памяти, только для охоты. Это новое существо, которое плыло неподалеку, заставляя его холодный мозг испытывать приближение ярости, было тайной. Он снова и снова пытался атаковать его, пока его не охватывало чувство, которого он не испытывал с тех пор, как перестал быть полуметровой рыбешкой, и страх уносил его прочь.

Пири долго плыл рядом с неясными очертаниями акулы. Для него хватало лунного света, чтобы видеть рыбину, ходящую на границе действия его ультразвукового сигнала. Время от времени тень содрогалась от головы до хвоста, поворачивалась к нему и приближалась. В эти мгновения Пири не мог видеть ничего, кроме открытой пасти. Затем тень

быстро поворачивалась, пронзая его бездонной пропастью .глаза, и ускользала.

Пири чуть не рассмеялся над бедной, глупой тварью. Как он мог бояться такой бессмысленной машины для убийства?

Прощай, глупое создание. Он повернулся и лениво поплыл к берегу. Он знал, что акула последует за ним, тыкаясь носом в границу невидимой сферы передатчика, но эта мысль не обеспокоила его. Он больше не боялся. Как он мог бояться, если он уже был проглочен своим кошмаром? Зубы сомкнулись на нем, он проснулся и вспомнил. И это стало концом его страха.

Прощай, тропический рай. Ты дарил мне радость. Теперь я вырос и должен идти на войну.

Это было нелегко. Он испытывал щемящую тоску, покидая свое детство, хоть время и правда пришло. Теперь на него легла ответственность, и он должен принять ее. Он подумал о Харре.

- Пири, - сказал он себе, - как подросток ты был слишком глуп, чтобы жить.