Спускаясь по парадной лестнице ДК, он еще раз обернулся в сторону зеркальной стены. И снова в неверном дежурном свете ему почудилось, что у него – чужое лицо. Лицо Володьки.

Он остановился и круто повернулся, словно для того, чтобы застать врага врасплох. Физиономия друга исчезла. Из зеркала на него снова смотрел он сам. Валерка потер лоб. Пробормотал вслух: «Господи, глюки какие-то…» И, больше не оборачиваясь, сбежал по ступеням.

В столовке ДК взял, чтоб развеяться, четыре пива – туда как раз завезли бутылочное жигулевское.

В родной сто девятой Володьки не было. Маленькое зеркало на стене покорно отразило собственный Валеркин лик. Ничего нового, никаких изменений.

Успокоенный, юноша откупорил пиво.

А спустя час – не успел он даже две бутылки в одиночестве приговорить – в дверь раздался стук. Он открыл.

На пороге стоял Олъгерд Олъгердович. В руках он держал две бутылки отборного армянского коньяку.

– Поздравляю! – с порога пророкотал директор ДК своим хорошо поставленным голосом. – Победа! Валерочка, ты великолепен! В яблочко! Как раз то, чего сценарию и не хватало! Дай поцелую!..

Грандиозная пьянка по случаю приемки сценария растянулась на всю ночь, и в ней участвовали, в общей сложности, человек двадцать общежитских: и артисты агитбригады, и музыканты, и совсем посторонние студенты. Олъгерд Олъгердович только успевал башлять. Быстро снаряжались экспедиции в таксопарк за водкой. Пили здравицы в честь гениального автора и не менее гениального постановщика и актера. Валерка сидел именинником, старательно пытаясь забыть о своем компромиссе.

Пару лет назад

Разумеется, в студии Валерка разволновался. Прикинул: он не выходил на сцену уже более двадцати лет. А здесь – та же сцена, и зрители, и прожектора. А еще – он подсчитал – десять телекамер. За ними, легко себе представить, сидят на своих диванах еще пятнадцать или двадцать миллионов человек.

Валерку вместе с другими игроками усадили на подиум за мониторы. Остальные девятеро участников переживали еще круче, чем он. Кто сидел изжелта-белый, кто красно-пунцовый. А когда прозвучали волшебные слова «Мотор! Начали!» и на просцениум выскочил ведущий, худенький и щуплый Кирилл Мальков, волнение у Валерки куда-то испарилось. Осталось только необыкновенно бодрое, азартное чувство предвкушения. Что-то подобное он чувствовал тогда, в молодости, когда выступал, – и с тех пор уже порядком успел позабыть это приятнейшее чувство.

А потом, после того как ведущий представил участников и задал первый, отборочный вопрос, Валерка не задумываясь набрал на мониторе порядок букв, которые он успел наизусть заучить: В; С; D; А. И через минуту услышал восхитительные слова ведущего:

– Правильно на вопрос ответили пятеро, но первым из них был… – легкий люфтик, – … Валерий Беклемишев из Москвы!..

И тогда Валерка вскочил и очень артистично помахал рукой камерам, а потом даже раскланялся со зрительным залом. Он чувствовал, что поймал кураж.

…В святая святых программы, у пульта, сидели четверо. Те, что вершили здесь все: главный редактор, главный оператор, главный режиссер. И самый главный человек – генеральный продюсер. Лиля.

Шел девятый час утра, опять начали с опозданием. Все пили кофе, и только одна Лиля прихлебывала зеленый чай – тонизирующий эффект не меньше, чем от эспрессо, если не больше, а вреда для цвета лица и зубов ощутимо меньше.

Камеры показали крупный план Валерки. Он оказался весьма телегеничен. Его морщинки на экране стали выглядеть знаком мудрости, а улыбка осталась той же, что много лет назад: задорной и обворожительной.

– А он хорош, – пробормотала про себя главный режиссер Нинель Дмитриевна.

Нинель вообще среди игроков предпочитала мужчин, а среди сильного пола – тех, что в возрасте Валерки, чуть постарше, чуть помладше. У нее и теоретическое обоснование своим вкусам имелось: мужчины, дескать, как раз в таком возрасте могут быть одновременно и обаятельными, и умными. Среднестатистический зритель их шоу – а это, как показали социологические опросы, усредненная «тетя Маша из Тамбова: одинокая женщина из провинции, часто без мужа, но порой с детьми, с котом, телевизором и без видеомагнитофона» – на такого мужичка будет смотреть.

Нинель взяла микрофон и скомандовала в него Малькову (или, на сленге телевизионщиков, «дала ему в ухо»):

– Давай, поговори с ним побольше. Посмотрим, что это за фрукт.

Приказ немедленно прозвучал в наушнике у ведущего – тот моргнул в ответ, показывая, что понял. Непререкаемое подчинение командам, доносящимся из рубки, – залог долгой телевизионной жизни каждого шоумена. Напрасно народ думает, что «ведущий» й в самом деле ведет программу. На самом деле, ведут его. Отсюда, из аппаратной. И главный режиссер, и оператор с редактором. И, конечно же, – генпродюсер.

Чем лучше понимает сей факт так называемая телезвезда – тем дольше она задержится на экране. Но у многих ведущих все равно крышу сносит. Начинают фокусничать, считать себя самыми главными. Выпендриваются, лепят в эфире идиотскую отсебятину.