Читаем Боспорское царство полностью

Морская торговля, широко развитая в бассейне Средиземного моря в период расцвета государств эгейской (крито-микенской) эпохи, была подорвана в XI—X вв. до н. э. теми племенными передвижениями («дорийским переселением») на юге Балканского полуострова,3 которые привели к разрушению и гибели старые эгейские культурно-политические центры (Микены, Тиринф и др.). В период формирования греческих государств на базе новых родо-племенных образований, сложившихся к началу I тысячелетия до н. э., морские торговые связи еще не играли заметной роли в экономике греческих племен. Последние жили на основе земледельческого натурального хозяйства. Внешняя торговля находилась тогда, главным образом, в руках финикийских купцов, и лишь постепенно в нее втягивались сами греки. Однако, как у всех народов, переживающих высшую стадию общинно-родового строя — военную демократию, у греков в ранне-архаическую («гомеровскую») эпоху наряду с межплеменными войнами большую роль играл морской разбой, пиратство, являвшиеся, в сущности, промыслом, составной частью хозяйственного быта племен, тесно соприкасавшихся с морем.4 Представители родовой знати, они же и обладатели в те времена меновых ценностей, снаряжали парусно-весельные суда, на которых отряды пиратов отправлялись бороздить моря в поисках богатств и невольников. Грабежу подвергались не только встречавшиеся в море корабли, но и приморские области, селения, города.5

Вот почему прибывших морем неизвестных людей в «Одиссее» прежде всего спрашивает Нестор:

«Кто ж вы, скажите? Откуда к нам прибыли влажной дорогойДело-ль какое у вас? Иль без дела скитаетесь всюду,Взад и вперед по морям, как добычннки вольные, мчася,Жизнью играя своей и беды приключая народам?».[3]

О результатах одной такой морской экспедиции красочно рассказывает гомеровский герой Менелай:

«... Претерпевши немало, немало скитавшись, добра яМного привез в кораблях, возвратясь на осьмой год в отчизну».[4]

Эти искатели счастья и наживы прокладывали первые пути морских сношений, знакомились с отдаленными странами, их природой и богатствами, узнавали о тамошнем населении, его быте и нравах, о возможностях торгового обмена.

Географические пределы, известные грекам в гомеровский период (IX—VI?? вв.), простирались до Сирии, Египта, Ливии, Сицилии и некоторых пунктов Причерноморья. Эти пиратско-торговые экспедиции явились предпосылкой дальнейшего развития обширной греческой морской торговли в последующие столетия.

Особенно прославились в ту раннюю пору своими смелыми морскими рейдами купцы-мореходы малоазийского города Фокеи.6 На кораблях с пятьюдесятью гребцами они первыми достигли Адриатического моря, северо-западного побережья Италии, Иберии, Тартесса.

Открытый фокейцами путь позволил грекам установить тесную связь с западным Средиземноморьем. При техническом несовершенстве древнего мореплавания, обусловленном, прежде всего, отсутствием компаса, бывало, что мореходы по ошибке или вследствие сноса от ветра попадали не туда, куда направлялись, и невольно открывали ранее не известные места. Так известно, что один купец с острова Самоса, направлявшийся в Египет, был отнесен к берегам юго-западной Испании, куда до того греки не проникали.7

В наиболее удобных местах морского побережья купцы нередко устраивали свои фактории, т. е. пункты, где уже более регулярно происходили встречи с туземным населением для обмена товарами. Такие торговые станции (????????) часто становились местом, куда переселялись затем значительные группы греков, образуя колонию. Когда греки отправлялись в колонию, оставляя родные берега, они уже в какой-то мере были осведомлены о том крае, куда намеревались переселиться. Правда, водворение греческих колонистов в новых местностях иногда встречало сопротивление со стороны местного населения, и тогда приходилось силою оружия приобретать земли для колоний. Но часто занятие определенной территории под колонию происходило на основе мирного соглашения с местным населением, вернее с их правителями, которые обычно не препятствовали основанию на своих землях греческих городов, так как получали значительные выгоды от торговли с греческими купцами и колонистами.

В целях безопасности и утверждения независимого положения греки стремились — сразу же после основания колонии — оградить свое поселение надежными оборонительными сооружениями: стенами, башнями и др., которые с течением времени, по мере роста материального благосостояния колонии, усовершенствовались и усиливались.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Психология войны в XX веке. Исторический опыт России
Психология войны в XX веке. Исторический опыт России

В своей истории Россия пережила немало вооруженных конфликтов, но именно в ХХ столетии возникает массовый социально-психологический феномен «человека воюющего». О том, как это явление отразилось в народном сознании и повлияло на судьбу нескольких поколений наших соотечественников, рассказывает эта книга. Главная ее тема — человек в экстремальных условиях войны, его мысли, чувства, поведение. Психология боя и солдатский фатализм; героический порыв и паника; особенности фронтового быта; взаимоотношения рядового и офицерского состава; взаимодействие и соперничество родов войск; роль идеологии и пропаганды; символы и мифы войны; солдатские суеверия; формирование и эволюция образа врага; феномен участия женщин в боевых действиях, — вот далеко не полный перечень проблем, которые впервые в исторической литературе раскрываются на примере всех внешних войн нашей страны в ХХ веке — от русско-японской до Афганской.Книга основана на редких архивных документах, письмах, дневниках, воспоминаниях участников войн и материалах «устной истории». Она будет интересна не только специалистам, но и всем, кому небезразлична история Отечества.* * *Книга содержит таблицы. Рекомендуется использовать читалки, поддерживающие их отображение: CoolReader 2 и 3, AlReader.

Елена Спартаковна Сенявская

Военная история / История / Образование и наука