Читаем Бороться, чтобы дышать полностью

— Она никогда о ней не говорила. Сначала, после отъезда из дома, я спрашивала, как там дела, и она немного мне рассказывала о том, кто чем занимается, но потом эти подробности сошли на нет. Через какое-то время мама заговаривала о здешних жителях только когда забывалась и невзначай упоминала о ком-то.

— Правда? — спрашивает Бен, оглядываясь на меня через плечо.

— Я не понимала, почему она не хочет об этом говорить, а спрашивать боялась, потому что думала, здесь кроется нечто важное, чем она не хочет делиться, например, у нее появился парень или что-то в этом роде. — Или то, что Остин женился и завел детей.

— Может, она не хотела, чтобы ты скучала.

— Да, возможно, — соглашаюсь, убирая вымытую посуду, и шепчу: — Жаль, что я не вернулась много лет назад, вместо того чтобы так бояться встретиться с этим городом и людьми. Мне много о чем жаль.

Чувствую, как сжимается горло, потом ощущаю рядом Бена и его руку, обнимающую меня за плечи.

— Мне кажется, все родители убеждены, что знают, что лучше для их детей, даже если это не так, даже когда они позволяют собственным страхам руководить своими мыслями.

— Чего она могла бояться?

— Не имею понятия, Лея, — тихо говорит он, прежде чем поцеловать меня в висок и отойти. — Знаешь, я действительно рад, что ты остаешься в городе.

— На сегодняшний день мой план — остаться в городе, — говорю, наблюдая, как он в замешательстве морщит лоб.

— Что это значит?

— Я не знаю, чего ждать от будущего, — шепчу, не называя истинной причины, по которой однажды уеду, и это случится в тот день, когда Остин скажет, что собирается начать жизнь с другой. Я знаю, что при таком раскладе не смогу здесь жить.

— Ты ведь не оставишь Остина снова, как в прошлый раз?

— Конечно, нет. — Когда я уйду, Остин будет счастлив и продолжит жить своей жизнью, и я сделаю то же самое. Каким-то образом.

— Черт, — бормочет он.

— А что, если завтра я устрою здесь небольшую вечеринку? — меняю я тему. — Так бы я частично избавилась от всей этой еды, и, возможно, в то же время это бы стало для людей некоторого рода завершающим этапом.

Его глаза сужаются, но я отворачиваюсь, краем глаза замечая в дверях кухни Ронду.

— Отличная мысль, — мягко говорит она. — Я сделаю несколько телефонных звонков и все устрою.

— Хорошо, — соглашаюсь, глядя, как она поворачивается и уходит.

— Я позвоню Остину и сообщу о том, что намечается, — говорит Бен.

Я улыбаюсь ему, затем подхожу к столу, выдвигаю один из стульев и сажусь, чувствуя себя измученной. За последние несколько дней мне так и не удалось ни разу нормально поспать. Каждый раз, закрывая глаза, мой разум, как заезженная пластинка, снова и снова прокручивал последний вздох мамы. Я хочу спросить Кита, может ли он прописать что-нибудь, что помогло бы мне, но в то же время мне ненавистна сама мысль о том, чтобы накачаться наркотиками.

— Цепочка телефонных звонков запущена. Я сказала, чтобы народ подтягивался к пяти и ничего с собой не приносил, — говорит Ронда, садясь напротив. — У тебя усталый вид. — Она внимательно меня изучает.

— Я почти не спала. — Пожимаю плечами, беру с тарелки печенье, разламываю его пополам и откусываю. — Каждый раз, когда ложусь, меня одолевают мысли.

— Хочешь, узнаю у Кита, выпишет ли он тебе рецепт?

— Рецепт на что? — прерывает нас низкий голос.

Перевожу взгляд с Ронды на Остина, который стоит в дверях вместе с Беном. В момент, когда наши глаза встречаются, что-то во мне раскрывается. Я не видела его с тех пор, как он привез меня домой из больницы и убедился, что я в порядке. Все последние сутки мне его не хватало, просто до сих пор я не понимала, насколько сильно.

— Она не может спать, — услужливо подсказывает Ронда, и он хмурит брови.

— А лекарство поможет? — спрашивает он, шагнув ко мне, но тут же останавливается и сжимает кулаки.

Мой взгляд задерживается на его кулаках, и я чувствую, как хмурюсь.

— Не знаю, — бормочу я.

— Лея, тебе нужно поспать, — мягко говорит он, и мой взгляд перемещается от его кулаков вверх, встречаясь с глазами.

— Я понимаю.

И я, правда, это понимаю, но мне не удастся, не сейчас. Надеюсь, через несколько дней, когда все уляжется, я, наконец, смогу лежать в темноте и не слышать ее.

— У тебя есть телефон Кита? — спрашивает он Ронду, и его взгляд падает на печенье в моей руке. — Ты ела нормальную еду?

Я сужаю глаза и чуть распрямляю плечи.

— Ела, и мне не нужны таблетки. — Я отворачиваюсь от него и смотрю на Ронду. — Тебе не нужно звонить Киту.

— Ты должна поспать, — рычит Остин, и я поворачиваю голову в его сторону.

— Знаю, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— И ты должна поесть.

Я понимаю, что он обеспокоен, но сейчас это выводит меня из себя.

— Я ела, и если почувствую, что не смогу уснуть, позвоню Киту и поговорю с ним о рецепте.

— Лея, — вздыхает он, проводя рукой по бороде, и, видя в его глазах усталость, меня охватывает чувство вины, интересно, сколько времени прошло с тех пор, как он сам спал.