…Голова была тяжелая, свинцом налитая, во рту пересохло. Олег встал, направился в кухню, чтобы выпить стакан минеральной. На террасе столкнулся лоб в лоб с Брусничкиным. Вид у Леонида Викторовича был какой-то жалкий, растерянный.

- Что не спится? - спросил Олег первое, что пришло на ум.

- Хотел выйти, но там собака на крыльце лежит и рычит. - Слова свои он дополнил жестом.

- Должно быть, отец спустил его, - сказал Олег, зевая. - Пойдем, он не тронет.

Во дворе было свежо и сыро. Темно-серое небо без звезд не предвещало ясной погоды. Здоровенный мохнатый Дон нехотя встал с крыльца, отошел к калитке и лег, загородив своей глыбой выход на улицу. Брусничкин уныло взглянул на собаку и спросил:

- А моя машина? Ариадна, должно быть, в машине спит?

- Она уехала. Еще вечером, пожалуй засветло.

- Одна? - почему-то настороженно спросил Брусничкин.

- Возможно. Впрочем, я не обратил внимания.

- А Павел Павлович с ней уехал?

- Нет, он с Орловыми.

- Как так, почему? - В голосе Брусничкина звучали раздражение и тревога.

- Не знаю, - нехотя буркнул Олег.

Брусничкин был явно возмущен и растерян.

- Черт знает что! Почему меня не разбудила?

- Должно быть, пожалела тревожить сладкий сон, проявила заботу, - с едва скрытой иронией ответил Олег, но чувствительный к определенной теме Брусничкин понял иронию и продолжал вслух возмущаться:

- Позаботилась… Только о ком? - И, махнув рукой, удалился в глубь сада, спросив из темноты: - Так он меня не тронет?

Олег не ответил. Он ушел на кухню и, не найдя там воды, утолил жажду пивом. Тотчас же появился на кухне и Брусничкин. Извиняющимся тоном проговорил:

- Я, кажется, вчера перебрал - голова трещит, а во рту как в свинарнике. Хорошо бы дезинфекцию произвести. - Влажные глаза его скользнули по бутылкам пива.

Олег налил ему стакан. Брусничкин выпил залпом и наполнил еще стакан, но пить сразу не стал. Закусил малосольным огурцом. И заговорил дружелюбно, со вздохом, и вздох этот означал раскаяние и примирение:

- У вас симпатичная сестра. Умница. Она кто, врач? - Олег кивнул, и Брусничкин, выпив еще стакан пива, продолжал: - А муж ее, кем он вам доводится - свояк, если не ошибаюсь, - человек видный и, знаете, большой эрудит.

- Я бы не сказал, - выпалил как-то машинально Олег и пожалел. На всякий случай прибавил: - Эрудит-дилетант.

- Это ничего не значит. В конце концов мы все дилетанты. В наш век энциклопедистов нет и быть не может.

Уловив в его словах лицемерие, Олег еще раз, теперь уже демонстративно, зевнул и, делая усилие над собой, сказал:

- Пиво на сон клонит. Еще часа три можно подремать.

Брусничкин взглянул на две еще не откупоренные бутылки пива, сказал, изображая на лице растерянность:

- А я еще посижу. Я выспался. Посижу до рассвета - и на электричку.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1

В части подполковника Шпакова с утра ждали генерала Думчева. Накануне его приезда Шпаков - бритоголовый, полный, на вид даже рыхловатый, и добродушный - обошел подразделения и службы, все дотошно проверил и просмотрел и остался доволен. Везде нашел он полный порядок, все сверкало строгой праздничной чистотой. Только на одном агрегате не хватало щитка-указателя. Собственно, щиток приготовили, оставалось только прикрепить его к металлической стенке.

- Это мы мигом, товарищ подполковник, - пообещал старший лейтенант Геннадий Федоров и, весело сверкнув черными озорными глазами, молодцевато прищелкнул каблуком. В части Федоров слыл лихим офицером, для которого все нипочем и нет для него ничего невозможного и даже запретного. "Стоит только захотеть, и все будет в аккурат", - любил он щегольнуть этой фразой и считал ее своим девизом. Смекалистый и находчивый, Федоров верил в свое везение, как в божий дар, и полагал, что сама природа предназначила ему большое будущее, в которое он мчался очертя голову. Его необузданная самоуверенность всегда граничила с риском, часто безрассудным, но и тут он придумал для себя формулу: "Без риска не бывает удачи, риск - благородное дело".