Читаем Борьба за огонь полностью

– Ну что ж, пусть водяные твари теперь нас догонят! – с усмешкой воскликнул Ирквар.

И тут Эй-Мор и Эйримах узнали среди преследователей Ин-Кельга. Дочь Роб-Сена протянула руки к брату и закричала, обращаясь к нему.

Потрясенная Эйримах, побледнев как полотно, застыла на месте, стараясь через пропасть встретиться взглядом с молодым озерчанином. И Тхолрог увидел это – страшная тревога и темное отчаяние сжали его сердце. В этот момент Ин-Кельг воскликнул:

– Наши проводники выведут нас на твой след!

– Вы умрете, как только найдете наш след! – крикнул Тхолрог.

Он в ужасе смотрел на Эйримах – девушка опустила глаза, но в них не было смирения, а только оскорбленная гордость любви. Тахмен, однако, усмехнулся:

– Неужели у тебя в проводниках горные козлы?

И горцы удалились с презрительным смехом.

А Тхолрог мучился от терзавшей его ревности.

Они шли в удивительной тишине. Узкая дорога, зажатая между отвесными скалами, была неровной. Она медленно поднималась, перемежаясь рытвинами и другими препятствиями, казалось сохранившимися здесь с незапамятных времен, – незатянувшаяся рана в твердой плоти гранита. На ней росло только немного лишайников и мха. Изредка по ней ползали или порхали вокруг какие-то почти прозрачные насекомые. Вокруг царила безжалостная и мертвая природа – окаменевшая, бесплодная, суровая, с навеки запечатленными следами далеких первобытных эпох, свидетельств зарождения жизни.

И все же под зубчатой каймой скал, высоко над головами, как драгоценный камень, искрилось солнце; в крохотных убежищах, незаметно, но настойчиво пробивая себе дорогу, текла терпеливая, трудолюбивая, хитроумная жизнь: белая пихта, выросшая над пропастью, колокольчики, укрывшиеся в зарослях низкой травы, черника, затерявшаяся в расщелине, неутомимая ежевика, красноватые кустики, лакированные листья рододендрона, жалкие чахлые незабудки, восхитительные цветки-камнеломки.

Робко появился горный козел, огромным прыжком преодолевший пустоту и чудесным образом приземлившийся, – сила его мышц вступает в противоречие с требованиями равновесия. Изящное животное на мгновение застыло, словно в смутной грусти, опустив широкие рога, откровенно наслаждаясь властью над пропастью, и возвестило стаду о присутствии людей, скрытых гранитной скалой. Огромный гриф, желтый ягнятник со светлым воротником, начал полет на расстояние десять локтей, парил в поисках серны, своей изящной добычи. Изредка мимо проносились коршуны, вороны, орлы, а бедные зяблики разлетелись кто куда.

Примерно через час путь отряду преградила скала высотой в шестьдесят локтей. Она казалась непреодолимой, но при ближайшем рассмотрении в ней обнаружились идущие уступами расщелины, похожие на лестницу, куда горцы сумели прикрепить веревки, что значительно облегчило подъем. Трудным он оказался лишь для раненого Гательна, завернутого в шкуру зубра, – его била лихорадка, и он почти ни на что не реагировал.

Здесь ущелье заканчивалось и открывался чудовищный амфитеатр, ощетинившийся пиками и острыми скалами. Долина постепенно переходила в ограниченное фронтальной мореной[17] веерообразное устье ледника. Потоки воды серебрили ее, заполняя расщелины. Справа от моренных отложений открывался проход на краю пропасти.

Неприветливая долина была усеяна глыбами, принесенными сюда ледником. Среди суровой вечности камня одинокие пихты, казалось, вбирали в себя свет солнца, пагоды их ветвей завершались узким мечеобразным острием. Дочери суровой земли словно вторили ее мрачной гармонии. Жесткий ствол, твердые игольчатые листья источали горький и успокоительный запах, терпкий смоляной бальзам. Даже ветер говорил здесь на языке камня.

Между вершинами вспыхивали странные, загадочные отблески; кажется, где-то в глубине дремлет пруд; пелена снега освещала затененные уголки. А скалы возвышались, как древние существа, пожираемые морозом, жарой и никому не подвластной водой. В длинных скалистых проходах ветер выпевал высокие и нежные ноты; дальше, в просвете видны были заснеженные горы, словно раскинувшиеся на высотах покровы из льда, молчаливое великолепие ледников и ущелий.

Жрец Сокровенных Вещей вышел вперед перед спутниками и изрек:

– Ледяные великаны принесли сюда эти камни… Мы должны попросить их разрешить нам следовать дальше, ибо они умеют наказывать тех, кто их забыл.

Он взял копье, отрезал наконечник и метнул копье в долину, издавая странные заклинания. Он застыл, свирепо глядя вокруг, скрестив руки на груди. Спутники со страхом смотрели на него, ожидая увидеть появление загадочных великанов.

Но появилось лишь стадо грациозных серн и оленей. Они вспрыгивали на недоступные откосы, исчезали в пропасти, перелетали с одного выступа на другой, скакали по узким каменным тропам.

Маленький невесомый олененок, дитя бурь, зачатый в период зимних ветров, сопровождал свою стройную мать, а вдали, на небольшом карнизе, поросшем колокольчиками, стояла солидная матрона с двумя оленятами-близнецами. Она повернула свою красивую голову в сторону людей.