Читаем Бомба для империи полностью

Бурундуков за последние пять-шесть лет отрастил внушительный живот и показался Севе и Африканычу ниже ростом, чем он был прежде. Шея практически заросла, а подбородок и щеки упирались в накрахмаленный воротничок сорочки, образуя толстые складки. Он больше стал походить на своего тотемного собрата бурундука, ибо, как говорили новейшие разработки ученых в сфере натуралистической социологии, наши имена и фамилии накладывают отпечаток на наш характер и даже на всю жизнь. Таким образом, человек с фамилией Медведев просто обязан был походить на медведя и любить мед, мужчина с именем Карп должен был хорошо плавать и, скорее всего, иметь хвост и чешую, а всем Лисиным надлежит быть хитрыми и иметь удлиненную форму лица и носа, сильно выдающегося вперед.

Еще господину Бурундукову было присуще весьма кислое выражение лица. Он явно был недоволен сложившейся жизнью служащего средней руки и желал себе большего. По его мнению, рожден он был для больших дел, чтобы управлять большим количеством людей и значительными финансами. Однако в Небесной канцелярии произошло некое досадное недоразумение, и он получил во владение какую-то другую жизнь, более худшую и назначенную совершенно не для него. Но лучшего места, равно как и лучшей жизни, никто ему не предлагал, а скакать с места на место, изыскивая, где потеплее да прибыльнее, было уже не с руки. Ибо сорок два года – не тот возраст, когда надлежит что-то круто менять.

И что тогда остается?

Деньги, господа! Только денежки могли в значительной степени компенсировать неудовольствия господина Бурундукова жизнью и сложившейся карьерой. Деньги распрямили бы его плечи. Задрали бы подбородок кверху. Вызвали бы блеск в его глазах. Одели бы его с иголочки. Заставили бы обращать на него внимание привлекательных женщин, которые сейчас даже не посмотрят в его сторону. Вызвали бы уважение к нему приятелей. Ведь деньги лучше карьеры. Ибо карьера – только власть, а деньги – и карьера, и власть.

– Этот господин нам подходит, – после недолгого раздумья заключил Всеволод Аркадьевич, собрав все мнения членов своей команды относительно господина Бурундукова. – Теперь его надлежит как следует обработать…

– И кто этим займется? – поинтересовался Огонь-Догановский. – Хочешь, это сделаю я?

– Не хочу, – ответил Сева. – Ты директор торгово-закупочной фирмы «Гольденмахер и компания» и никакого прямого касательства к «Акционерному обществу Казанско-Рязанской железной дороги» иметь не должен. Вернее, к его директорам, то есть к нам.

– Понимаю, – кивнул головой Алексей Васильевич.

– Этим займешься ты, – Долгоруков посмотрел на Африканыча, – ты, – глянул он на Давыдовского, – а еще ты, – и перевел взор на Ленчика. – И я. Все мы займемся этим. Ведь мы – Совет директоров крупнейшего акционерного предприятия Поволжского региона. Вместе мы лучше обработаем Бурундукова. И намертво повяжем его. Одно дело обещать что-либо одному человеку, и совершенно другое – нескольким. Давление больше, и отвертеться будет сложнее.

– Верно, – поддержал Огонь-Догановский. Его возраст, приближающийся к шестидесяти годам, делал его, помимо старейшины, еще и неким арбитром. И зачастую его слово являлось решающим при принятии решений коллегиально. Ну, как в данном случае.

– Я тоже с вами пойду, – встрял в разговор обычно молчащий и внимательно слушающий Лука.

– Хорошо, – предварил Сева возможные возражения своих друзей. – И ты пойдешь. Все пойдем!…

* * *

Человек по своей природе весьма слаб.

Бурундуков был слаб вдвойне. Первый помощник управляющего банком любил женщин. И чем реже они у него случались, тем больше он их любил.

У него была супруга – тихая молчаливая женщина, на которой он иногда срывал свое зло и неудовлетворенность жизнью, – но он ее не хотел. Потому как это было его, всегда находилось рядом, а ему хотелось запретного плода, чужого. Будь в команде Севы женщина – а она была бы, несомненно, хорошенькой, – то сумела бы сыграть роль приманки, на которую непременно бы клюнул Бурундуков, после чего его проще было бы «раскручивать». Но женщины в их шайке не было. Сева не раз задумывался над этим вопросом – не заиметь ли в команде умную и хорошенькую женщину, с появлением которой снялись бы многие препятствия в деле проведения афер и махинаций. Однако Долгоруков опасался, как бы эта женщина не стала камнем преткновения среди мужчин. Ведь женщина в команде махинаторов и авантюристов – все равно что баба на корабле.

Еще первый помощник управляющего банком Бурундуков любил вкусно покушать. И обедал он всегда в ресторане Ожегова на Черном озере. Готовили здесь чудесно; русская и французская кухня изобиловали блюдами на любой, самый притязательный вкус. Имелись даже устрицы, всегда свежие и привозимые ранним утром. А вечерами в ресторане играл женский оркестрион, пели шансонетки и смешили публику «злободневными» куплетами наряженные Бимом и Бомом братья Чебурданидзевы.