Читаем Большой развод полностью

Осень 1997 года выдалась в Ханты-Мансийске на редкость дождливой. Чтобы добраться до местного арбитража, участникам заседания по корпоративному конфликту в Тюменской нефтяной компании (ТНК) пришлось преодолевать реки грязи. Гнетущую атмосферу развеял неожиданный гость: пиджак и брюки с иголочки (разного цвета), жилетка, бабочка. «Ему не хватало шляпы канотье. Он был точно одесский адвокат из 1920-х годов!» – вспоминает один из присутствовавших. По его словам, появление Добровинского произвело настоящий фурор. Образ «западного адвоката» Добровинский перенял у французских коллег и с тех пор не изменяет ему. На том суде адвокат представлял интересы Михаила Некрича, акционера «Нижневартовскнефтегаза» (ННГ), добывающей «дочки» ТНК. Он вступил в схватку с акционерами ТНК – «Альфа-Групп» Михаила Фридмана и партнеров и «Реновой» Виктора Вексельберга и Леонарда Блаватника. Союзниками Некрича были легендарные братья Михаил и Лев Черные. В середине 1990-х они развязали «алюминиевую войну» за металлургические заводы по всей стране и, по информации, обнародованной во время судебных слушаний в Лондоне, были связаны с измайловской ОПГ. В 1993 году Михаил Черный лично заявился к Добровинскому в офис, который находился в съемной квартире на Тверском бульваре (принадлежала игравшему тогда в НХЛ хоккеисту Вячеславу Фетисову). Черный поинтересовался у Добровинского, знает ли он, что такое толлинг (переработка давальческого сырья с последующей реализацией), и, получив утвердительный ответ, пригласил его в Красноярск, где был крупнейший в стране алюминиевый завод. «Там я познакомился «со всеми», – вспоминает Добровинский. Среди его новых знакомых были как бандиты, так и будущие олигархи. В числе последних Олег Дерипаска, Владимир Лисин, Искандер Махмудов, с которыми сотрудничали Черные. Добровинский, по его словам, участвовал в юридическом сопровождении раздела бизнеса между Черными и их партнерами братьями Рубенами, помогал им в «войнах» за металлургические заводы, курировал скупку болгарских активов в интересах  Михаила Черного. «Я мотался как савраска без узды: от Парижа до Софии, Москва, Лондон, НьюЙорк», – вспоминает адвокат. По его словам, он же предложил Михаилу Черному купить ННГ сразу после приватизации ее «материнской» компании, ТНК, «Альфой» и «Реновой». «Моя идея была очень простой: купить нижний этаж. Таким образом, покупка верха, Тюменской нефтяной компании, обрывалась», – поясняет он. ННГ была стержнем ТНК, рассказывает бывший сотрудник нефтяной компании, там были сконцентрированы основные нефтедобывающие активы. Вокруг ННГ развязалась ожесточенная борьба. И в итоге Черный, собравший вместе с партнерами 48% ННГ и около 12% ТНК, уступил пакеты оппонентам. Сделка, по словам Добровинского, принесла $480 млн. Похожая ситуация приключилась с государственной «Роснефтью», которая лишилась своего ключевого актива – «Пурнефтегаза». Госкомпания, стоявшая в плане по приватизации, оценивалась примерно в $2 млрд и подешевела сразу втрое. Скандал принял всероссийский масштаб, вернуть «дочку» «Роснефти» публично потребовал президент Борис Ельцин. Судебную тяжбу поручили Добровинскому, который при поддержке Генпрокуратуры оперативно вернул актив. По данным СМИ, его гонорар составил баснословные по тем временам $1,5 млн, что моментально сделало Добровинского самым дорогим и известным адвокатом страны. И породило домыслы, что эти деньги якобы предназначались бенефициарам несостоявшейся схемы. «Если бы я был на другой стороне, то «Пурнефтегаз», конечно, остался бы у нас», – отмахивается Добровинский. Сам он говорит, что автором идеи был Борис Березовский, о чем тот якобы сам рассказал адвокату.