Читаем Большой откат полностью

Первый дом располагался в начале тупика, в районе жутких построек 60-х годов, — один из двух полураздельных домов, соединенных гаражами наподобие уродливых сиамских близнецов. Я позвонила в дверь, но никто не отозвался, и я прошла на задний двор по узкой тропинке между домом и изгородью. Вот так сюрприз! Оранжерея отсутствовала. Я сверилась с планом, прикидывая, где именно она была. После этого я опустилась на корточки и принялась изучать кирпичную кладку задней стены. Я не ожидала что-нибудь найти, поскольку не знала, что именно искать. Но даже мой неопытный глаз отметил слабые следы на стене. Похоже, кто-то прошелся по ней проволочной кистью, чтобы сделать всю поверхность одинаково закопченной и грязной.

Заинтригованная, я поднялась на ноги и направилась по следующему адресу. Уилтшир-копс, 6, и Амундсен-авеню, 19, почти не отличались друг от друга. И оба дома были без оранжерей. Правда, в двух других перезаложенных домах, которые я посетила, оранжереи все еще оставались на месте. Я вернулась к машине в пятый раз в ужасном расположении духа от слишком долгого пребывания среди убогих домишек, порочащих стиль модерн. Я подумала о своем доме— бунгало, построенном всего три года назад; его проектировщик не ощущал необходимости проверять, насколько можно уменьшить спальню, прежде чем жилец завоет от ужаса: «Хватит!» Моя спальня просторна, мне не приходится ни через что перелезать, чтобы лечь в постель или выбраться из нее, а вторая спальня достаточно велика для того, чтобы использовать ее под рабочий кабинет, с диваном для неизбежных гостей. А большинство этих сараев-переростков выглядели так, будто там едва ли помещалась одна спальня, не говоря уже о трех.

Забавно, но, скорее всего, такие дома стоили дороже моего, потому что располагались в модных пригородах. А мой маленький оазис, одно из тридцати «жилищ людей, свободных профессий», находился в пяти минутах от центра. Он был окружен домами старой части города, о которых по четвертому каналу демонстрируют серьезные документальные фильмы. Из-за этого окружения цена дома снизилась настолько, что я смогла даже позволить себе установить проверенную временем охранную систему.

И я решила — теперь мне следует направиться именно домой. Сгущались сумерки, лишая меня возможности продолжить увлекательное изучение кирпичной кладки конца двадцатого века. Кроме того, люди возвращались домой с работы, и я начала чувствовать себя несколько неловко. В любую минуту какой-нибудь чересчур бдительный гражданин способен был заинтересоваться моим поведением и позвать полицию, а без этой неприятности я вполне могла прожить. Я выехала со стороны района, противоположной той, с которой въехала, и вдруг сообразила, что нахожусь всего лишь в нескольких улицах от дома Алексис.

Алексис Ли, пожалуй, лучшая моя подруга. Она криминальный репортер в «Манчестер ивнинг кроникл». Мне кажется, мы сошлись потому, что мы обе— женщины, которым удалось пробиться в традиционно мужскую сферу деятельности. Конечно, существует еще и наш обоюдный интерес к преступлениям, но вдобавок Алексис сэкономила мне больше денег, чем кто-либо другой. Множество раз она удерживала меня от весьма дорогостоящих ошибок в магазинах модной одежды. И еще, рискуя превратить ее в идеал, добавлю, что у Алексис замечательное, истинно ливерпульское чувство юмора—в самой страшной трагедии она может найти смешную сторону. Ничто не взбодрит меня лучше, чем остановка на полчаса у Алексис, подумала я.

Прошедший дождь превратил опавшие листья в липкое месиво. Когда я мягко притормозила перед домом Алексис, то мою «Воксхолл-Нова» определенно повело в сторону. Проклиная дорожный департамент, я осторожно обошла машину кругом, выбравшись на более безопасную подъездную дорожку. Чтобы не упасть, я схватилась за столб, но с ужасом поняла, что и он неустойчив. Он оказался всего лишь опорой для таблички с надписью «Продается». Я страшно разъярилась. Как они посмели выставить дом на продажу, не посоветовавшись со мной? Пора выяснить, что здесь происходит. Я прошагала к задней двери, постучала и вошла на кухню.

Подруга Алексис, Крис, состоит партнером в местной архитектурной фирме, вследствие чего их кухня похожа на готический собор, со своим плиточным полом и сводчатым потолком, который поддерживают балки, смахивающие на ребра кита. Штукатурка разукрашена узорами из цветов и фруктов, а вдоль стропил на равном расстоянии друг от друга расположены барельефы в виде розеток. Изумительное зрелище.

Вместо ожидаемого Квазимодо за столом из просмоленной сосны сидела Алексис— у локтя кружка с чаем, перед глазами раскрытый каталог. Когда я вошла, она подняла голову и ухмыльнулась:

— Кейт! Рада тебя видеть, малыш. Бери себе чашку, чайник только что вскипел. — Она махнула рукой на пестрый вязаный чехольчик на чайнике. Я налила себе крепкого чая, а Алексис полюбопытствовала:— Какими судьбами? Занимаешься расследованием? Есть что-нибудь для меня?