Борис Росвет

Большие и страшные

Слухи и предсказания

По сонным коридорам фамильного замка рода Демонмераев шагал, бряцая доспехами, хмурый командир гарнизона. Если бы не тревожные новости, он не решился бы в столь ранний час нарушать покой хозяина чертогов. Но обстановка в суверенных землях требовала скорейшего разрешения.

Короткий стук по этикету, и утренний гость вошёл в покои виконта. Через небрежно откинутую штору мягкий свет заполнял комнату, стелился белой вуалью по меховому ковру и по огромной кровати. Робкие солнечные полосы касались стен, украшенных чучелами свирепых зверей, каких не встретишь во время прогулки по диким местам. И даже будучи вооружённым и находясь в компании храбрых и сильных друзей, лучше бы ни одному доброму человеку никогда не встретить ни одной из этих жутких тварей.

Головы опаснейших хищников и всяческой лесной нечисти, развешанные по стенам покоев, отражали только малую часть коллекции одного из величайших охотников королевства – молодого, но искушённого в ловчем деле, виконта Демонмерая.

Сам виконт, опровергая слухи об изнеженных особах голубых кровей, несмотря на недавний рассвет, уже покинул ложе. Разоблачённый по пояс, он сидел в кресле у дремлющего камина и водил правильным камнем по лезвию меча. На вошедшего он не посмотрел, потому что только одному человеку было дозволено входить без вызова в опочивальню к хозяину замка.

– Что случилось, Рой? – по-деловому спросил виконт, не отрываясь от своего занятия.

– Ваша милость, к нам снова прибыли посланники из деревень, что стоят близ Верхнего леса. Делегация человек двадцать. По-прежнему твердят о пропажах: дети, женщины, охотники. Любой в опасности, кроме, как вы знаете, стариков, – сухо отчитался Рой. Новости о пропаже людей стали уже нормой в стенах замка.

Виконт отложил клинок и уставился себе под ноги.

– Верхний лес… – выдохнул он. – Везде спокойствие, только там творится какая-то чертовщина. Теперь я понимаю, почему батюшка сослал меня в эту дыру на краю королевства. Наверно, никто, кроме нас, Рой, не сможет здесь навести порядок.

– Что прикажете делать, ваша милость? – Рой не был склонен к домыслам и, как человек сугубо военный, ждал конкретных указаний.

– Ладно, деревенских я успокою, – нехотя решился молодой хозяин замка. Он встал и подошёл к чучелу разъярённого медведя, замершего в полный рост у камина, и снял с когтистой лапы, будто с вешалки, небрежно накинутую рубашку. – Пока время терпит, подбери кого-нибудь из своих людей, кого-нибудь толкового. Пусть отправится с делегацией к Верхнему лесу и разберётся, что там к чему. А то знаю я этих простолюдинов, ночью их страшит даже собственная тень. Ты сам-то что думаешь, Рой?

Командир гарнизона, пока собирался с мыслями, поправил на плече серебряную брошь в виде разъярённой медвежьей головы, скреплявшей жутким оскалом воротник плаща. Такими брошами король лично награждал ветеранов Фрестольдовской компании. Было это ещё до рождения виконта, но королевскую брошь Рой никогда не оставлял в шкатулке с другими наградами, коих за его долгую карьеру скопилось порядком.

– Ваша милость, через лес проходит важный тракт. Там вполне могла обосноваться банда разбойников. До нас уже доходили слухи о разграбленных купеческих обозах.

Демонмерай с задумчивым видом надевал камзол.

– Припоминаю. Виновные так и не были найдены… Что ж, значит, необходимо оторвать от тракта всех пиявок. Я не хочу из-за шайки оборванцев лишать свой край важных поставок, – виконт поморщился и вздохнул: – Опять непредвиденные расходы. Но лучше уж так, чем если недобрые слухи доберутся до ушей отца. Тогда я могу лишиться даже этого жалкого надела.

* * *

– Расскажи-ка мне гадалка, когда ж я стану королём! – в ожидании скорейшего ответа Корявый Бак изогнул рассечённую шрамом бровь.

Подле лесной пещеры, вокруг костра коротали вечер трое разбойников. В поисках убежища от виселицы бессердечный лиходей Бак, бывший палач Сэм и портовая девка Машка нашли тихий уголок, сокрытый от любых посторонних глаз и, главное, от глаз королевских сыщиков. За каждым из маленькой банды тянулся кровавый след, с каким обычно спокойно не живут.