Читаем Большевики полностью

«Вы слышали, товарищи, что сказал нам начальник отряда. Я думаю, что никто из нас возражать не будет… Разве только Матвей. Пошли, товарищи, по домам. Нечего зря свои спины подставлять под казачьи нагайки… Каждый готовься к выступлению, но с осторожкой… Обыски будут… Может и арестуют кого из нас… Мы ко всему готовы… Пошли, товарищи. Будем ждать. Пусть так и скажет начальник отряда партизанам, что, мол, рабочие будут ждать. А завтра утром соберемся здесь».

Толпа рабочих, как бы повинуясь Котлову, тронулась массой к выходу. Кто-то из рабочих, растрепанный, худой, в бородке клинышком, вскочил на верстак. Было видно, как он делал нечеловеческие усилия, чтобы перекричать громкий говор уходящей толпы. Наконец, он взялся рукою за горло, как видно, надорвав его. Безнадежно махнул рукою и сошел к трем ожидавшим его у верстака товарищам.

Сквозь шум Борин услышал его слова: «Прозевали мы Надо было бы нам выступить раньше. Ей-богу, рабочие вышли бы на улицу. Я, вот и красный флаг приготовил». Он высунул из за пазухи кусок ярко-красной материи. «Эх, сорвалось, теперь уже не вернешь их». Проходя к выходу, мимо Борина, он гневно сказал: «Большевистские демагоги, саботажники революции. У-у, погодите».

— Кто это? — спросил Борин у Котлова.

— Наш анархист, с приверженцами.

У выхода на улицу стояли Григорий Петрович, Федор и Железкин.

— Надо спешить, — сказал Григорий Петрович, — сюда едут казаки. Да вон они уже движутся. Смотрите.

На самом деле, в дальнем конце железнодорожного полотна показались небольшие конные фигуры. Они быстро приближались, увеличиваясь в размерах.

— Едут по полотну цепью, — шепнул кто-то.

— Ну, мешкать нечего. — Пошли. Григорий Петрович помчался наперерез через полотно железной дороги, пролезая под вагонами. Все последовали за ним гуськом. Перешли полотно. Путь преградила бетонная стена с колючей проволокой наверху.

— Здесь нужно перемахнуть, — сказал Григорий Петрович. — Снимайте куртки, кладите на проволоку. Так. Ну, теперь кто поздоровее, Котлов, — подставляй спину. Борин, лезь.

Борин быстро перепрыгнул через стену. За ним остальные. По эту сторону железнодорожного полотна город был совсем похож на деревню. Они шли улицами, наполненными сугробами пыли и лужами грязи. По дороге попадались густо измазанные в черную грязь свиньи с поросятами. Часто крыши домов были крыты соломою. Так прошли несколько улиц. Близко к окраине разбились на две группы. С разных сторон вошли в маленький проулочек. Постучали в двери небольшой деревянной избы у канавы, с крыльцом. Раскрылось окно. В него высунулась, черная взлохмаченная голова. Посмотрела. Протянула букву а-а-а-а и скрылась обратно. Двери раскрылись, вышел тот же взлохмаченный человек, в галошах на босую ногу и в исподнем белье. Он зевал, закрывал рот одной рукою, а другой придерживал спадающие кальсоны. «Заспался, извините, — сказал он. — Заходите, господа». И прибавил шопотом: «товарищи».

Зашли в темную комнату, с единственным столом и одной скамейкой у стены. Расселись на скамью.

— Ты что так долго спишь, Андрей, и не стыдно? — пожурил взлохмоченного человека Григорий Петрович.

— Заспался, — оправдывался Андрей. Я лег в постель, т. е. на стол всего два часа назад.

— Почему?

— Печатали воззвание к населению.

— О чем? Почему мы не знали?

— Поздно пришла сводка. Вчера в десять часов ночи получили сводку с фронта. Наши наступают. Заняли за неделю триста верст территории, шесть крупных городов и захватили 21 тысячу пленных и трофеи.

Все в комнате сразу стали оживленно разговаривать. Засуетились. Кто-то начал кричать «ура!», но ему зажали рот.

— Замолчи, сумасшедший!

— Еще что?

— Наш фронт от города всего в ста верстах.

— Благодать, — расплылся в улыбке Федор. — Покажи листовку.

Андрей, придерживая одной рукою спадавшие кальсоны, другою принялся рыться под дровами в печке. Достал папку, из папки вынул небольшой листок бумаги. Федор прочел напечатанное на нем вкривь и вкось гектографом.