…Здесь уже во всю идет подготовка к Рождеству. В центре (Оксфорд-Тоттенхэм-Лэйстер-Пикадили) выставляют елки, развешивают гирлянды и прочую буржуазную мишуру. Пьяные роботы и гости островной столицы ходят кучками и распевают «Джингл Бэлз — — Джингл Бэлз!!!». Мы с Бруда бродим среди этой толпы, как два упыря. Но я каким-то подсознательным третьим глазом рыскаю по сторонам, слежу Деда Мороза (который, кстати, судя по носу, был наш человек и калдырь). Все надеюсь увидеть, как этот старик помашет мне из какой-нибудь подворотни рукой, в которой будет дымиться кружка «бекасовского» глинтвейна. И бритоголовый амбал со сплющенными кулаками, несущий себя рядом, думает о том же. Уж я-то знаю!

На Пикадили поставили маленький Луна-Парк. Американские Горки, Чертово Колесо, и пр. С неожиданным энтузиазмом покупаем билеты и катаемся до одурения и изжоги, как малые дети, дорвавшиеся до сладкого

Четверг. Чудо, чудо, чудо!!! Позвонил Вильяму (агенту по трудоустройству) без всякой надежды на удачу, и тут он предложил мне мою прежнюю райскую работу ночного сторожа!!!

Двигаясь утром из хостела позвонить из автомата по вопросам трудоустройства, на лестнице встретились с делегацией алкоголиков нашего хостела во главе с Виллом, которая отправлялась в паб. Позвонив, идем обратно в некоем смущении. Что это за перевертыши такие? Наши соседи идут пить, а мы идем искать РАБоту! Не сговариваясь, «ошибаемся дверью» и заходим в паб, чтобы исправить ошибку судьбы.

Тот же день, вечер. Вилли (негр-алкоголик) страдает от своего пьянства. Вчера он потерял свой бумажник. Погоревав минут десять для приличия, пошел вниз, в паб. Заливать горе.

Спайкер, есть маза, подсел.

Вечером встречался с Арташом, ходили к барыге. Я решил опять вмазаться, чтобы убить праведный гнев на Бруду, клокочущий внутри моего подоночьего организма. Столь нежелательные в нашем положении эмоции были вызваны тем, что Бруда утерял документы, которые мы с такими геморроями раздобыли и которые были необходимы нам для получения кредита в банке. Причем утерял он не только липовые копии, в которые были уже впечатаны наши имена, но и оригиналы, с которых оные копии делались. Он, разумеется, всячески отрицает свою вину и грешит на уборщиков хостела.

Утеря этих сраных бумажек отдаляет наше возвращение на неопределенный срок. Но про себя я уже решил, что на болт мне нужны деньги, если они достаются такой ценой. ХОЧУ ДОМОЙ! (Хотя, кажется, меня там уже никто не ждет)

Некст дэй. Поздно вечером вхожу в хостел. И первое, что увидел, поднимаясь, по лестнице, были полицейские штаны, аккуратно обтягивающие тугой зад. Ну, думаю, все, допрыгался. Тихонечко сдаю назад и утыкаюсь во второго бобби. Напустив побольше невинности на свои щщи, интересуюсь — а что, собственно, происходит? Мне говорят — женский махач! Слава тте! Пока не по наши души.

Моя недетская измена при появлении мусоров в нашей подоночьей обители объясняется помимо всего прочего еще и тем, что сегодня меня прищучили за воровством в местном супермаркете, и за мной была организована погоня, от которой я ушел чудом. Спасло то, что я изучил здешние окрестности весьма и весьма неплохо и сумел оторваться, предварительно скинув виски на какой-то стройке. Безусловно помогло и то, что в Брикстоне отсутствуют камеры слежения на улицах, каковые имеются в других районах города. В другом месте мне бы не удалось так уйти, через камеры и neighbourhood watch меня бы вычислили и приняли.

…А махач в нашем хостеле учинила самая загадочная его обитательница, француженка-лесбиянка, которую чуть раньше Соб. обозначил как «девушка-конь» и не без оснований предположил, что это она тырит нашу еду.

Что удивительно, это мрачное, вечно закутанное в черное, существо стало мне вдруг симпатично после этого ночного беспредела. После того, как полиция ретировалась, Девушке-коню было выставлено уведомление о выселении. Но по гуманным британским законам покинуть помещение она обязана в течение 3 суток. То есть де юре она здесь больше не живет. А де-факто — живет. И учиняет полнейший дестрой, пользуясь отсутствием собственного юридического лица на этой территории. Почему-то шумы, женские визги и топот, не дающие никому спать, вызывают во мне не раздражение, а какие-то положительные эмоции. Остается процитировать Довлатова: «Вечно меня тянет ко всякому сброду…». Моя симпатия к этой дамочке доросла до того, что

Днем позже

я шифрану от Бруды бухло за ради того, чтобы ее угостить. Правда, потом одумаюсь и все-таки разбухаюсь с ним, а не с Конем.

Нет, это действительно непонятно! Ладно бы он шифранул виски для того, чтобы выпить его с Вилли, или с Тони. Или даже с Хрулем! Но ныкать алкоголь ради ЭТОГО существа!

Правда, потом Сп. все-таки одумался и, пристыжено улыбаясь и глядя в сторону, извлек из рюкзака бутылку.

… Грустный сегодня день. Я большую его часть провел, гуляя по городу. Представлял себе, как бы здесь было без сипа вдвоем с Настей. Хотя это, видимо, уже нереально. Я ей звонил сегодня, она опять ночует не дома. А где, точнее с кем — я уже знаю.