Читаем Большая игра полностью

О! Это была вообще песня! Лидером данного направления был, конечно, крестовый поход Людовика IX, когда в XIII веке ему прописали от тяжелого недуга. Но такие выходки, без всякого сомнения, являлись крайностью. Обычно поступали проще. Тяжело простудился? Добро пожаловать в часовенку, чтобы помолиться на холодном каменном полу всю ночь. На коленях. Занедужил чем еще? А сходи-ка мил друг в паломничество. Километров этак за пятьсот или даже пару тысяч. Пешком, разумеется. Ну и так далее…

И вот эти веселые доктора и завалились дружной гурьбой к королю. Чтобы его лечить.

И началось!

То клизму ему поставят, то кровь пустят. То священника поставят псалмы читать да с кадилом благовонять. От чего в помещении стало душно и как-то сально. Нет, запах от кадила был приятным. Но человек дышит все-таки воздухом. Поэтому хорошо воспринимает благовония только тогда, когда они оттеняют чистый и свежий воздух… а не замещают.

А потом пошли лекарства…

Иоанн с трудом мог разобрать то, чем ему пытаются потчевать. И сопротивлялся их приему как мог. Ибо жить очень хотелось. Особенно когда унюхал характерный чесночный аромат. Может эти деятели и добавляли туда чеснок, но ведь мышьяк точно также пахнет. А ты поди разбери, что в их «железе для выделения соплей» происходит?

И вот, улучив момент, когда эти деятели вышли из комнаты, оставив короля наедине с супругой, он попытался привлечь ее внимание. Начав издавать хоть какие-то звуки.

Это помогло.

И чудом Ева не за врачами побежала, а к мужу подошла, заглядывая ему в глаза.

Говорить еще он пока не мог. Он и дышал-то еле-еле. Но губами более-менее шевелить мог. Вот он и начал пытаться говорить без звуков. На латыни, ибо для них это был единственный язык общения.

Королеву это заинтересовало.

Она внимательно всматривалась в то, что там пытался произнести Иоанн. Повторяла. И если все верно, муж моргал два раза. Если нет — один раз.

Даже такой разговор дался нашему герою очень сложно. Однако он сумел донести до Евы, что врачей этих нужно гнать взашей. И что он не протянет еще несколько дней такого лечения.

Супруга все поняла и не мешкая отправилась к Даниилу Холмскому. Тот через пень-колоду, но уже говорил на латыни. Поэтому вполне смог понять ее слова.

— Не может такого быть! — раздраженно воскликнул он.

— А пойдем к Иоанну. Сам у него и спросишь.

— Он говорить начал?

— Пойдем.

Недовольный Даниил последовал за ней.

Ему не верилось, что такие уважаемые лекари, применяющие самые передовые, по его мнению, методы лечения, обыкновенные шарлатаны. Вон как мудрено говорят.

Но пошел.

Испытывая острое желание послать ее к лешему. Однако проверить слова Евы он хотел. Ибо Холмский прекрасно видел, как суетились иерархи. Старались. Как пытались помочь, вполне искренне переживая. И тут такие слова. Вздор же! Как им не быть вздором?

Зашел.

Ева быстро повторила при Иоанне то, что передала Даниилу. И попросила моргнуть два раза, если она передала его слова верно. И один раз, если нет.

— Матерь Божья! — воскликнул вспыхнувший Холмский, увидев, что его король моргнул дважды. Без всякого промедления он пригласил главу адептов Сердца, перед которым повторили это действо. И началось…

Врачей спустя уже через четверть часа всех задержали. И поместили в отдельные камеры. Тех, кто их направил, тоже. Но последних ненадолго и больше для банального опроса. Слишком уж уважаемые люди. Да и для сговора у этих людей основания не было. Иоанн им был нужен. Живым и здоровым. Во всяком случае иерархам точно. А они в этом лечебном деле играли ключевую роль. Поэтому важнее виделся другой вопрос — кто им этих «коновалов» «сосватал» и зачем.

Территорию же, где находился король, оцепили и установили строгий режим. Никто не мог ничего сделать без санкции Иоанна. Во всяком случае такого, что могло как-то повлиять на его здоровье. Ева же сидела рядышком и выполняла функции переводчика. Потому что более-менее внятно по губам могла читать лишь она.

[1] У пилы имела явно выраженная негативная окраска. Долгое время в европейской культуре она употреблялась как специализированный инструмент плотников-столяров и инструмент казни. В быт простых обывателей она вошла довольно поздно.

[2] Топор в крестьянском хозяйстве тоже был долгое время дефицитом из-за высокой стоимости. И веке в X–XII, например, был далеко не в каждом доме простых селян. Что в немалой степени усложняло и без того не самый простой сбор дров.

[3] Тут автор немного лукавит, потому что в некоторых народах бани (любые парильни) могли иметь и ритуально значение. Но, преобладающим был, конечно, фактор статуса. Поэтому приплетать гигиену и санитарию в качестве мотивов жителям какого-нибудь X века как минимум глупо. Они просто еще не только не знали.

Глава 3

1480 год, 19 марта, Москва

Дни шли свои чередом.

Ева сидела при короле, выступая переводчиком. Во всяком случае по губам читала более-менее уверенно только она. Видимо сказывалась придворная привычка, сформированная за столько лет обитания при дворе отца.