Читаем Болотник 5 полностью

Когда наступил рассвет, я чуть не падал от изнеможения, а выхода из кустарника не было видно. Ночной поход по колючему кустарнику дался нам не легко. Помнится, что ветки колючих деревьев били меня по лицу, когда я, шатаясь, пробивался сквозь кусты. Я уже совершенно не понимал, что делается вокруг, только бледная тень идущего впереди масая давала мне ориентир для движения вперёд. Жара не ослабевала даже ночью. Жажда мучала меня нестерпимо, штуцер висящий на плече, то и дело цеплялся за ветви, и казалось весил уже под центнер. К утру я дошел чуть ли не до бешенства от жажды. Я чувствовал, что теряю разум, и едва держался на ногах, пробираясь через бесконечные кустарники. И носороги! Словно мстя за убитого сородича, они встречались нам едва ли не каждый час. Стрелять было нельзя и нам приходилось уступить дорогу. Чтобы обойти животных мы тратили очень много времени. Это очень задержало продвижение.

— Привал, впереди водопой, там наберём воды и пойдём дальше — масай тоже выглядел не лучшим образом. Всё его лицо и руки были исцарапаны в кровь и были в потёках от грязи и пота.

Водопой носорогов — вонючая яма липкой жижи и грязи, полная помета. Наверняка носороги туда и мочились, от того она и не пересыхает! Как такую пить я не представлял. Мёртвая вода, глотни такую и мучительная смерть обеспечена. В ней наверняка куча паразитов и разных страшных бактерий и вирусов! Конечно сделать её питьевой можно, нужно только процедить через кучу фильтров, а потом прокипятить. Работы на пару часов, если всерьёз озаботиться. Но это же просто жидкая грязь, как её животные пьют⁈ Мне в своё время объясняли этот феномен. Организм диких зверей, привыкает к такой воде, а точнее к её составу. Поэтому она для них фактически безопасна. Связано это с тем, что иммунная система привыкает к определённому объёму микроорганизмов. Можно даже сказать, что подкрепления определённым количеством вредных веществ повышают способность иммунной системы. Человеческий организм более хрупкий, поэтому он восприимчивее к вредным микроорганизмам, выпей такой водицы и мучения обеспечены. Однако есть люди, которые могут в определённой степени закалить свою иммунную систему. Больше всего это касается естественного человека — жителей племён, аборигенов. Например, люди, проживающие в племенах Африки, с самого раннего детства привыкли к частому употреблению грязной пищи и воды. Речная вода, не отличающаяся чистотой, будет для них вполне обычной и пригодной для питья. Плюс ко всему это формируется и на генетическом уровне, поскольку племена живут подобным образом веками. Вот и сейчас я наблюдал такую картину воочию. Сасито, слегка отогнав руками мусор, припал к этой яме и пил, пока не напился досыта, а напившись удивлённо уставился на меня.

— Ты не хочешь пить?

— Хочу, но это я пить не буду — едва борясь с тем, чтобы не состряпать брезгливую рожу ответил я — становимся на привал Сосито. Надо передохнуть, я попью попозже.

У водопоя мы провели пару часов. Используя различные фильтра изготовленные из своей одежды, бинтов и ваты, я нацедил воду и с помощью маленького костерка вскипятил. Сасито осуждающе смотрел на меня, уверяя, что запах дыма всё равно есть, и найти нас по нему будет проще простого, однако я аборигена не слушал. Пить хотелось нестерпимо, а впереди жаркий день. Да и костёр получился бездымный, уж что, что, а костры я разводить умею! С трудом дождавшись, когда вода остынет настолько, чтобы не обжигать губы, я наконец-то напился. Заставив себя перекусить вяленным мясом, что у нас ещё оставалось со вчерашнего дня я почувствовал себя лучше и мы возобновили свой путь. Наших преследователей на было видно, и казалось, что мы смогли оторваться.

Целый день пути. Жара не оставляла нас в покое. Мы двигались как лунатики, покачиваясь от усталости и вот наконец-то мы в нескольких сотнях метрах от цели нашего путешествия. Окруженный кустарником лагерь уже виден, только нам туда не пройти.

Колючие кусты разбросаны в стороны, все вещи, которые когда-то аккуратно лежали возле палаток и внутри них, хаотично валяются на земле. И самое главное лагерь полон людей. Среди наших вещей по-хозяйски двигались чужаки. Много. Пришельцев было не менее двадцати человек. Андоло нигде не было видно, но то что он не ушёл без нас было понятно. Не бросил бы он свои пожитки. Приметный карабин охотоведа стоял прислонённый к камню, который несколько дней служил нам походным столом, а его вещмешок лежал среди груды разбросанных спальных мешков, шкур и добытых когда-то трофеев.

— Не успели… — едва слышно прошептал Сасито.

— Может Андоло успел уйти, я его не вижу — так же шёпотом ответил я.

— Нет, он мёртв, вон он лежит, в своей палатке — ответ Сасито ошарашил меня, и я вгляделся повнимательнее.

Сразу я не заметил его из-за черного цвета кожи охотоведа. Вглядевшись в черный зев распахнутой брезентовой палатки, я увидел Андоло. Казалось он спокойно спал, не обращая внимание на царивший в лагере хаос. Он без сомнения мертв.

— И чего делать будем? — задал я вопрос своему следопыту.