Читаем Больные души полностью

– И как такая дрянь тебя лишит боли? Ты понимаешь всю глубину твоего страдания? Больной, а они тебе звездочки показали? На небе же звезд нет. Тебе демонстрировали иллюзию. В равной мере нельзя подтвердить, существует ли тот космос, о котором ты говоришь. Допустим, что он есть, все ему до предела безразлично, не ведает он ни сантиментов, ни справедливости, не умеет он ни себя, ни других излечить. Но кто тебе обоснует, что этот твой космос – больница? С какой стати космосу пытаться сотворить из себя такую мелочь? Пускай даже космос – больница. Все равно существует такая «больница» не для тех целей, что ты себе выдумал. Вероятнее всего, в действительности у Космоса вообще нет целей. Больной, право, ты прямо как маленький мальчик говоришь. Только дети живут в мире, в котором у всех вещей существует предназначение. Спроси у малыша, почему скала острая, он тебе и ответит: «Чтобы животным было чем чесать себе спинки». Но это лишь от желания, чтобы вещи были такими, какими мы их воспринимаем. Кто вообще утверждает, что больницы нужны для лечения болезней? Жизнь – штука весьма низкопробная. Отождествлять космос и жизнь недальновидно. Если и существует твой космос, то разобраться в его скрытом смысле мы никак не можем. Познавать мир куда сложнее, чем примирять жизнь со смертью. Когда мы преодолеваем определенный рубеж, то обнаруживаем, что за его пределами нас ожидает еще больше вопросов. И вопросы эти никогда не иссякнут. Мы всегда будем лишь частичками общего явления. Все, что ты делаешь, – подход грубый. Ты словно хочешь по одному пятнышку все узнать о леопарде. К чему? Большинство людей, когда слышат слово «космос», думают об одном: «конец». Но разве такой вывод – дескать, все «кончено» – не слишком простой? Не принижает ли он в первую очередь тебя самого? Пациент, как можно что-то предпринимать, если не знаешь истинного положения вещей? И ты еще говоришь о каком-то праве защищать свое здоровье! Умора! Как тебе втолковать? Многие вещи твой мозг сфабриковал в коматозном состоянии. Все в конечном счете сводится к тому жалкому, дрянному калу чаяний, который барахтается у тебя в подсознании – мужика средних лет, человека мелочного, двуличного. Ха, да что ты, в конце концов, вообще хочешь от жизни? Ты и сам объяснить себе не можешь! Врачи всего-навсего ампутировали тебе иллюзии. Точнее, являют тебе оборотную сторону иллюзий. До тебя это медленно дойдет. С оборотной стороны любая вещица выглядит наиболее красиво, но и наиболее жестко, наиболее тошнотворно, наиболее печально. Именно сумасбродная фантазия, от которой ты никак не можешь избавиться, тебя надоумила, будто ты можешь сбежать из больницы. Ты постоянно был склонен к побегу, пытался обрести спасение. А это никак невозможно. В больнице лечение как раз организовано для таких упрямых больных, как ты. Сделал ты большой круг и вернулся к начальной точке. И помнишь еще больничную вечеринку, на которую тебя звали? Ты с большим воодушевлением принял в ней участие и показал себя с положительной стороны. И именно во время выступления с тобой случился припадок и ты повалился на сцену. Как ты мог все это забыть? Впрочем, разницы-то? У нас в программе финал не прописан. Да и начало тоже. Еще успеешь выступить. Тебя ждут великие дела. Так понятнее стало? – Поразительно, что девушка в 16 лет умудрялась так складно излагать свои суждения. Каждое ее слово было сродни цветущему лотосу. Будто пресловутый демон Максвелла открыл бесформенный клапан[35].

– Фантазия? «Оборотная сторона иллюзий»? Разницы-то, выступаю я или нет? Я даже под анестезией ясно почувствовал, как скальпель елозит по коже. Изящно отточенный инструмент приносит боль, которую вовек не забудешь. Хватит уже… – Говорил я в состоянии амока, будто находился под хмелем. Но и с ощущением ужаса. Я почувствовал и обиду, и тоску от того, что Чжулинь меня презирала, а также и от пороков моего собственного естества. Затем я предпринял неубедительную попытку взбунтовать. – Так знай же: мне все еще больно! Мне больно – значит, я существую. Так что все, что мне довелось увидеть, точно не подделка. Ну не хочешь же ты сказать, будто звезд нет на небе, просто потому что ты утверждаешь, что их нет? Чем ты докажешь, что твои слова не домыслы? Да даже если все так, как ты говоришь, то мне-то какая разница? Твердо, бескомпромиссно засели во мне идеи с абсолютной больницей. Пускай я грежу! Я готов принять это. Даже если только бочком! Для меня, как и для врачей, иллюзия – это реальность. Или вы еще скажете, что бывают иллюзии фальшивые? Если иллюзия поддельная, то, значит, ее и не существует вовсе!

Мою попытку поймать ее на казуистике Чжулинь не приняла во внимание, а лишь заметила вскользь: