Читаем Болеутолитель. Темное полностью

— Не думайте, джентльмены, — прохрипел он, — что гипотеза не проверена. Впервые я задумался над этим тридцать лет назад, когда один несчастный случай заставил меня понять, что все работы Фрейда с его новым подходом к психологии бессознательного — это просто описание поведения и образа мышления людей, но не объяснение причин зла.

Я тогда работал психиатром в Гленнхейвене. Потом бросил медицину, потому что мои подозрения превратили в посмешище все, чему меня учили, они делали тщетными мои попытки помочь душевнобольным. К сожалению, из-за этого я довольно сильно поссорился с доктором Гленном, отцом того Гленна, который руководит Гленнхейвеном сейчас.

Я углубился в другие науки — искал возможности опровергнуть свои подозрения. Но не смог. Я уехал учиться за границу, а потом стал преподавать в Кларендонском университете. Я занимался антропологией, археологией, этнографией — всеми теми науками, которые открывают настоящую природу человека. Постепенно у меня появились доказательства самых страшных подозрений, какие только можно себе представить.

Он снова судорожно перевел дыхание.

— Много лет я старался работать один. Вы поймете, почему я так хотел и как трудно было найти помощников. Я даже разрешит моей горячо любимой жене помогать мне, потому что она уже знала этот секрет. Она лишилась зрения — и ее жертва только подтвердила обоснованность наших подозрений.

Но в конце концов мне удалось найти людей, на которых я мог бы положиться, — Мондрик вымученно улыбнулся, переведя потеплевший взгляд на суровые лица Сэма Квейна, Ника Спивака и Рекса Читтума. — Я учил их, чтобы они могли различать…

Старик всхлипнул и осекся. Он согнулся, мучительно стараясь вздохнуть. Сэм Квейн обнял его, чтобы не дать упасть. Наконец, приступ прошел.

— Извините, джентльмены, со мной это часто случается. — Марк говорил глухо, слабо проводя платком по лицу. — Выслушайте меня, пожалуйста. Я должен спешить. Это было необходимое вступление, чтобы вы поняли.

Сэм Квейн шепнул ему что-то, и Мондрик кивнул.

— У нас была гипотеза, — быстро заговорил слабеющий голос, — и нам нужны были доказательства, чтобы предупредить и вооружить настоящих людей. Эти данные можно было найти только в останках прошлого. Десять лет назад я ушел из университета

и начал искать места обитания первобытных людей и полулюдей, чтобы добыть факты.

Вы можете себе представить трудности, с которыми нам пришлось столкнуться, — у меня нет времени перечислять все. На наш лагерь напали торгуты, мы чуть не умерли от жажды, потом чуть не замерзли там. Началась война, в это время мы только нашли первые доисторические стоянки.

Он тяжело вздохнул.

— Казалось, эти темные охотники уже знали, что мы подозреваем их, и пытались нам помешать, чтобы мы их не разоблачили. Государственный департамент не рекомендовал экспедиции ехать. Китайское правительство не давало визу. Красные считали нас шпионами — правда, нам удалось убедить их, что мы не интересуемся военными сведениями. И люди, и природа были против нас.

Но со мной были сильные люди!

Старик склонился, словно у него начинался новый приступ.

— И мы нашли то, что искали! — победоносно прохрипел он. — Нашли и вывезли из этих доисторических стоянок. — Он снова тронул ящик ботинком. — Мы привезли это — вот!

Мондрик выпрямился, тяжело дыша, пристально вглядываясь в лица собравшихся. Барби встретился с ним глазами и почувствовал, как мучительный страх борется в нем с желанием скорее сказать правду. Ему было понятно это долгое вступление. Он видел, как Мондрик хочет говорить, приводить факты и как боится, что ему не поверят.

— Джентльмены, не судите меня раньше времени, — выдохнул доктор. — И простите, если все эти предосторожности кажутся вам излишними. Вы поймете их, когда все узнаете. А теперь, когда вы уже готовы, я буду краток. Я должен успеть сказать, пока меня не остановят.

Его мертвенно бледное лицо исказилось.

— Нам грозит опасность… Все вы… все те, кто слышит… сами в опасности. Но прошу вас, выслушайте! Я все еще надеюсь, что распространив правду, я… они не смогут убить всех, кто знает… чтобы победить этот секретный клан…

Дрожащий от напряжения Мондрик снова едва дышал.

— Это было сотни тысяч лет назад…

Он задохнулся. Схватился руками за горло, словно хотел разжать невидимую удавку, судорожно захрипел. Лицо и руки у него посинели, он упал на колени, повиснув на руках Сэма. Но его губы еще шевелились, словно он пытался продолжить речь.

— Не может быть, — услышал Барби голос Сэма. — Нет, здесь же нет кошек!

Заморгав, Барби изумленно посмотрел на Эйприл Белл. Она стояла неподвижно, наблюдая за задыхающимся стариком, и ее блестящие в темноте глаза совершенно почернели. Белое, как мех шубки, лицо ничего не выражало, обе руки безжалостно душили сумочку.

Но где же была кошка? Сумочка была закрыта, и черного котенка Эйприл нигде не было видно. И почему задыхающийся Мондрик должен вспоминать о какой-то кошке? Поежившись на холодном ветру, Барби опять повернулся к старику.