— Обожди секунду, — пробормотал Американская Мечта, задирая кверху свой свитер. Красным по серому на нем было выведено «Адская Кухня Нью-Йорк-Сити». Как признание, написанное губной помадой. («Остановите меня, прежде чем я совершу новое убийство». Такую надпись сделал один студент колледжа в 1946 году, прежде чем расчленить шестилетнюю девочку.) Под свитером Шустек носил рубашку цвета морской волны с надписью: БЛЮБЕРРИ-ХИЛЛ, Сент-Луис.

— Важно, чтобы люди думали, что ты из другого штата, — таинственно пояснил он.

Истертая веревка, покрытая темными пятнами, возможно крови, а скорее всего — грязи, была продета сквозь ременные петли джинсов Американской Мечты. Веревка была завязана двойным узлом.

Ко всем ременным петлям были прикреплены маленькие пластиковые мешочки, раскачивавшиеся как миниатюрные маятнички. В них содержалось множество таблеток и пилюль. Некоторые из мешочков были пустыми, другие же были набиты лекарствами, как щечки белки — орехами.

Шустек привел в порядок одежду.

— Я считаю, что могу положиться на тебя в этом деле, — заявил он.

Он на цыпочках подошел к двери и чуть-чуть приоткрыл ее. Тут Тремалис, наконец, увиделРив Тауни, и голова его закружилась.

— Я ведь могудоверять тебе, правда?

— Да, конечно. Скажи-ка, вон та девушка…

— Ты сможешь познакомиться с ней. Но учти… если ты только ПОДУМАЕШЬ рассказать кому-нибудь… ОСОБЕННО грозному Человеку-С-Восьмой-Улицы. Но нет, конечно ты не поддашься этому дьявольскому отродью. Ты выглядишь более решительным, чем обычный человек.

— Благодарю, — Тремалис чувствовал себя в положении человека, которого остановил на улице вооруженный ножом псих и спрашивает, за кого он болеет — за «Волчат» или «Забияк».

— Ты друг Майка Серфера, — повторил он. — Он поручился за тебя.

Кто еще, черт побери этот Человек-С-Восьмой-Улицы? Вся Восьмая состоит из двух кварталов!

— Я охраняю этот город от него самого и еще от всех нормальных людей в нем. Напомни, чтобы я принял свой хелдол через пятнадцать минут. Да, и еще скажи мне, какое обращение ты предпочитаешь — Виктор или Вик. Меня опять расстроили мысли о моем заклятом враге.

— О твоем заклятом..?

— О грозном Человеке-С-Восьмой-Улицы, разумеется. Иногда, во тьме ночи, когда неоновый свет наполняет меня пороками, я думаю, что он один в ответе за мое такое существование.

Он притронулся к своей веревке на поясе.

— Запасной ремень. Бэтмену всегда необходим такой. Он носил… и будет носить бронежилет и будет метать острые, как бритва, батаранги в своих врагов. Этого следует ожидать и в будущем.

Он кивнул в знак того, что его откровения окончены. Затем пальцы его принялись развязывать один из узелков на ременной петле, и, наконец, он извлек на свет кроваво-красную таблетку.

— Таблетка от стресса, — пояснил он, глотая ее сразу. Тремалис догадался, что именно так должен борец с преступностью глотать таблетки — не запивая. Можно предположить, что Американская Мечта никогда не отправляет большую или малую нужду, чтобы не отвлекаться ни на миг.

— Необходимо подкреплять организм железом, — продолжал пояснять Шустек. Тремалиса начинала забавлять мысль о том, что он, похоже, имеет шанс стать доверенным лицом Американской Мечты. Он не знал, что одно время у Американской Мечты был воображаемый партнер по имени Слепое Правосудие.

— Сегодня я должен быть на страже. Здесь один парень, Сейдж, все пытается заставить меня сесть, чтобы он мог научить меня дзен-медитации, но я нахожу свой режим куда более важным. Я никогда не подвергаю сомнению чужие убеждения, но по-моему Чикаго слишком далеко от Востока. А Индиана совсем не Индия.

— Так что же ты все-таки хотел мне сказать? — Тремалис постарался говорить ровно и спокойно.

— Я хочу, чтобы ты помог мне найти Болеутолителя.

Глава 22

— Видишь ли, Майк Серфер любит читать детективы, — сказал Тремалису Американская Мечта, когда они выходили из туалета, — я же хожу повсюду, прислушиваюсь и обнаруживаю то, чего он узнать не может. У него ведь всегда в мозгу знаешь, что?

— Догадываюсь, — ответил Тремалис, осматривая комнату и пытаясь найти женщину, которую заметил. Майк Серфер катился к ним, при этом шунт у него на шее подпрыгивал. Негр широко улыбался.

— Рад, что ты пришел, Вик! — рука Майка дрожала, когда он положил палец на шунт, чтобы говорить. — Я задержался наверху, а когда спустился, Колин сказал мне, что ты в туалете.

Тремалис чувствовал себя полным идиотом. А Серфер как будто бы и не сверлил его укоряющим взглядом пять минут назад и не бросал напрасных обвинений.

Тремалис подумал, что Майк, похоже, только что плакал.