Читаем Болеутолитель. Темное полностью

Он наблюдал за тем, как она спит; темные волоски на ее верхней губе шевелились от тихого посапывания. Позади нее к белой колонне была прикреплена бронзовая табличка — подарок, преподнесенный «Марклинну» пять лет назад Рендаллом Эндрью Синком, бывшим обитателем, который переехал в Торренс, штат Калифорния после того, как смог продать свой первый роман под названием «Усмешка Боли». Грудь Вильмы Джерриксон мерно вздымалась во сне, волосы ее касались бронзовой таблички, побуждая Серфера вспомнить о солнце и луне.

Табличка содержала фрагмент из романа:

Одиннадцать часов вечера: время свидания с пустой уткой. Я выгибаю спину дугой, чтобы принять ее. Минутное облегчение для завершения задачи. Мышцы напряжены, Усмешка Боли мурлычет. Давно ли я потерял свою невинность?»

Читая эти слова, он вновь вспомнил Мадейю. Тут Бабуля неожиданно очень громко всхрапнула и проснулась, оглушенная своим собственным храпом.

— Я передам Герберту привет от тебя и скажу, что ты за мной присматриваешь, Майкл, — она схватила его мозолистую руку и нежно поцеловала ее.

* * *

Хейд он шел вниз по Стейт-стрит, довольный своей недавней покупкой — оранжево-розовой рубашкой от «Чесс-Кинга». Он даже немного поговорил с продавщицей. Ей понравился его австралийский пиджак.

И вот он шел по улице и улыбался. Начинался час пик и он чувствовал себя в безопасности. Чтобы двигаться сквозь толпу, опережая медлительное большинство, при этом избегая столкновений с людьми, спешащими на электрички и автобусы, требовалось упорство и изворотливость Уолтера Пейтона или Брайана Пикколо. Игрок «Медведей», умерший от рака, был любимцем дяди Винса. А летом вдобавок ко всему почти весь тротуар заполняли хип-хоперы и музыканты, играющие на бонго, и улица уже раздражала.

Он выбрал свою следующую цель, когда стоял возле киоска на Вашингтон-стрит. Это не было похоже на возбуждение, которое охватывает жертву демонов алкоголя или наркотиков; им не овладевали галлюцинации, во время которых сумасшедшие видят пятнадцатифутовых клоунов, свисающих с пожарных лестниц. Нет, все было совсем не так просто. Это было дарованное свыше озарение.

Хейд однажды слышал песню под названием «Пошли мне импульс, Иисус» и хорошо понял это — чувство общения с Отцом, бурлящий оргазм внезапного восторга, успокоительное знание и понимание неслись по каналам его чувств подобно набравшему скорость поезду.

Блаженное ощущение, наверное такое же, какое испытывал дядя Винс от алкоголя или от того, что принуждал Хейда ходить полуголым по квартире. Сам Фрэнсис Хейд испытывал наслаждение, когда им управляли. Сейчас, обладая этой… этой мощью, он был марионеткой ВЫСШЕЙ СИЛЫ, и это означало, что ему дарована жертвенность. Но как же много нужно было сделать, сколь многих нужно было взять с собой…

Он наблюдал за старушкой в инвалидной коляске, пересекавшей Рэндольф-стрит. Ей, разумеется, будет лучше внутри него, в одном вздохе от Рая.

За его спиной в магазине радиотехники дюжина стереоприемников была настроена на одну и ту же станцию. Группа под названием «Каттинг Крю» пела:

«Этой ночью я умер в твоих объятиях, ты смогла этого добиться…»

Он перешел на другую сторону улицы и последовал за старой женщиной. Посторонние раздражители не мешали ему. Он их фиксировал, но шел за целью. Две чернокожие женщины беседовали о работе, о налогах, громкие голоса перемежались хрупанием кукурузными хлопьями, на них были теплые черные полупальто, их коричневые руки с длинными красными лакированными ногтями погружались в пакеты с поп-корном как окровавленные когти хищников. Подросток проехал на велосипеде, напевая: «Расправь крылья и лети», и проскочил на красный сигнал светофора. Густой аромат роз из магазина «Кэллен флауэрс» показался почти неприличным в этих холодных сумерках.

Женщине в кресле больше не придется страдать от холода, подумал Хейд.

* * *

Незадолго до этого Майк Серфер сидел, наблюдая через стеклянную дверь приюта, как Вильма Джерриксон ждет на перекрестке, держась левой рукой за ограду, пока машины проедут на желтый свет. Потом он увидел, как она остановилась перед магазином, вишнево-красный неон вывески окрасил ее волосы. За спиной Майка Карл с Зудом спорили о каких-то нюансах спортивной статистики.

Миниатюрная фигурка Бабули, наконец, скрылась из вида: она повернула за угол.

Серфер кивнул Натмену, читавшему за столиком роман в дешевой обложке, и направился в свою комнату. Нужно все-таки прочистить шунт, виновато вспомнил он упреки Бабули, да и умыться, пожалуй, не помешает. Он надеялся, что Виктор Тремалис сегодня придет. Серфер пригласил парнишку в тот день, когда обнаружили уже второго инвалида, убитого и расчлененного.