Читаем Бойцы анархии полностью

– А я знал? – Он хотел возмутиться, но сник.

Виола укоризненно покачала головой и вернулась к вертолету. Степан рывками приходил в себя, приглаживал волосинки, как-то подозрительно потягивая носом.

– Это запах или ощущение?

– Попахивает, да, – согласился я. – Кто-то из нас едва не сгорел.

Я изрядно перенервничал. Сердце стучало, как печатная машинка. Пока я был статистом при оживающем Степане и старался к нему не прикасаться, Виола надела на спину свой пополневший рюкзачок, туда же поместила «Кедр», задумчиво походила вокруг тонкоствольного бельгийского пулемета FN MAG, приделанного к плавающей консоли. Затем забралась в кабину, выбралась с увесистым ломиком-монтировкой и принялась отдирать пулемет от консоли.

– Ты тоже решила отличиться? – поинтересовался я.

– Глупый ты, дядя. Знаешь, что творится в этих лесах?

Я опасливо покосился на чернеющий в отдалении хвойник. Если уж мы выбрали южное направление, то придется тащиться через лес. К тому же за лесом деревня – мы видели ее во время падения. Сердце упруго сжалось, предупреждая о том, чего я пока не видел.

– Ты умеешь стрелять из авиационного пулемета, многогранная ты наша? – Я отобрал у дамы ломик и без особого энтузиазма вывернул двенадцатикилограммовый пулемет из приваренных к полу направляющих.

– Не умею, но уже стреляла, – проворчала Виола, отбирая у меня пулемет, снабженный рукояткой для переноски. – Дай сюда, мне спокойнее будет. И держи ухо востро, когда войдем в лес. Друзей мы здесь не найдем, заруби на носу. Степан умеет стрелять?

– Нет, он скорее пацифист.

– Плохо, – вздохнула девица. – Пусть идет между нами, не высовывается и не лезет с полезными инициативами…

Я надеялся, что она преувеличивает. Каратай – безусловно, копилка остроумных опасностей, и лучше перестраховаться; но чтобы вот так сразу… Уже на опушке мы подверглись массированной атаке. У тварей, выскочивших на нас, был один мозг на весь коллектив – им терпения не хватило дождаться, пока мы войдем в лес, и спокойно там нас прибить. Ватага оборванцев вывалилась из леса и без всяких уведомлений (типа стой, стрелять буду, дайте закурить) бросилась на нас. Степан заметался, как белка, между мной и Виолой. Бедный коротышка – не успел оправиться, а тут опять потрясение… Я тоже растерялся. Что-то подобное я уже видел три года назад. Убогие люди, выброшенные за ненадобностью из концлагерей и прочих «трудовых» заведений, дичали в лесах Каратая, сбивались в стада, жили первобытно-племенной жизнью и уже практически не пользовались языком, когда-то воздвигшим их на пьедестал эволюции. Бессловесные неразумные твари, проводящие время в поисках еды. А с продуктами, надо полагать, с некоторых пор в Каратае напряженно, в качестве провизии теперь используются всякие неожиданные вещи – например, троица путников… слава богу, что увешанных оружием!

– Стреляй, дядя! – истошно визжала Виола. – Стреляй, твою мать! Трубку мира покурить с ними собрался?

Мне было досадно, что она все время называет меня дядей. Десять лет разницы в возрасте… и уже такой старик? Я стряхнул с плеча «Кедр» – жалко, что не «калашников»… Атака была напористой. Десятка полтора физически развитых особей мужского пола, размахивая палками и корягами, летели на нас. Реяли кудлатые бороды, спутанная волосня, оборванные одежды явно не из последней коллекции Армани, хрипели глотки. Загремел пулемет – Виола строчила от живота, придерживая увесистую коробку с магазином. Ей было тяжело, но страх даже женщин заставляет поднимать тяжести… Споткнулась образина в оборванном камуфляже (явно стырил со съеденной жертвы), зарылась носом в податливый бугорок. Покатилась худосочная тварь с морщинистой, похожей на шланг от пылесоса шеей. Я выпустил длинную очередь в троицу дикарей, уже гарцующих напротив меня. Строчил в зловонные распахнутые пасти, украшенные остатками зубов, в глаза, сверкающие плотоядной злостью. Твари не были бессмертными, и развалились кто куда, а я метнулся в сторону, проделал кувырок, своевременно вспомнив основное правило боя: если противник в зоне досягаемости, то, собственно, и ты тоже… И коряга, предназначенная моему сообразительному лбу, вспахала землю, где я только что стоял. Несколько атакующих сменили направление, подались в мою сторону, но я уже стоял на колене и стрелял одиночными, с ужасом думая, что патроны в магазине кончаются, а дать мне тайм-аут для перезарядки твари вряд ли согласятся. Повалился, картинно выпятив грудь, экземпляр, подходящий на роль Бена Ганна. Схватился за лицо горбоносый мордатый дядя с бородой по пояс – странно, в Каратае, как правило, не встретишь выходцев с Кавказа (их только пусти), но этот как-то пролез… У третьего в «когорте» – с выпуклым трехгранным лбом мифического Фавна – сохранилось что-то вроде инстинкта самосохранения; он увернулся от пули и с пронзительным птичьим криком покатился за бугор.