– Патрик, кончай, хватит притворяться мертвым!

Кровь начинает подниматься по ткани ее юбки за счет капиллярного эффекта – все выше и выше и выше.

Вокруг меня участники «Проекта Разгром» начинают кричать.

И вслед за ними начинает кричать жена Патрика Мэддена.

А в подвале бара «Арсенал» Тайлер Дерден падает на пол теплым комком окровавленного мяса. Великий и ужасный Тайлер Дерден, который на мгновение обрел совершенство и сказал, что минутное совершенство оправдывает все усилия.

И я встаю и начинаю новый бой, потому что хочу умереть. Ведь только умирая, мы перестаем быть участниками «Проекта Разгром».

29

Тайлер вновь стоит передо мной: он, как всегда, красив красотой ангела-блондина.

А я – окровавленный образец биологической ткани, подсыхающий на голом матрасе в моей комнате на Бумажной улице.

Из моей комнаты исчезли все вещи.

Зеркало, на котором висела фотография моей ноги, сделанная тогда, когда у меня десять минут был рак. Хуже, чем рак. Зеркало исчезло. Дверь шифоньера открыта: шесть пар белых рубашек, черные брюки, нижнее белье, носки, туфли – все исчезло.

Тайлер командует:

– Вставай!

Под кажущейся человеку нерушимой поверхностью вещей зачастую вызревают кошмары.

Все потихоньку рассыпается.

Обезьянки-астронавты куда-то подевались.

Все перевезено в другое место: человеческий жир, спальные койки, деньги. Деньги – в первую очередь.

Тайлер говорит:

– Меньше всего мы нуждаемся в твоем мученичестве. В твоей мученической смерти.

Ты не имеешь права на печальную и трагичную смерть: твоя смерть должна быть радостной, возвышающей смертью.

Тайлер, мне так больно. Убей меня прямо сейчас.

– Вставай!

Лучше убей меня. Убей меня. Убей меня. Убей меня. Убей меня.

– Ты должен умереть величественной смертью, – говорит Тайлер. – Только представь себе: ты стоишь на вершине высочайшего здания в мире, которое захвачено участниками «Проекта Разгром». Дым валит из окон. Мебель падает на головы глазеющей толпы. Опера смерти, величественное зрелище – вот, что нам требуется.

Нет, говорю я. Слишком долго ты использовал меня.

– Если ты не согласишься, мы займемся Марлой.

Веди меня, говорю я.

– Тогда вылезай, сука, из этой долбаной норы, – говорит Тайлер, – и садись к нам в машину.

Вот как мы с Тайлером оказались на крыше небоскреба «Паркер-Моррис», и вот почему ствол пистолета Тайлера находится у меня во рту.

Нам осталось жить последние десять минут.

Как и небоскребу «Паркер-Моррис». Я знаю это, потому что это знает Тайлер.

* * *

Ствол пистолета утыкается мне в самые гланды. А Тайлер говорит:

– Мы умрем не на самом деле.

Я отодвигаю ствол языком, так чтобы он упирался в щеку, и говорю:

– Тайлер, что ты городишь! Мы же не вампиры!

Нам осталось жить последние восемь минут.

Пистолет – только на тот случай, если полицейские вертолеты прилетят быстрее.

С точки зрения Бога, на крыше находится один человек, засунувший ствол пистолета к себе в рот, но я-то знаю, что пистолет – в руке у Тайлера.

Возьмите одну часть 98%-ной дымящей азотной кислоты и смешайте с тремя частями концентрированной серной кислоты.

Вы получите нитроглицерин.

Осталось семь минут.

Смешайте нитроглицерин с опилками, и вы получите отличный пластит. Некоторые предпочитают смешивать нитроглицерин с ватой и английской солью. Это тоже дает неплохой результат. А некоторые мешают нитру с парафином. Но при этом получается ненадежная взрывчатка.

Четыре минуты.

Мы стоим на краю крыши, я и Тайлер, и ствол пистолета у меня во рту. Хотелось бы знать, насколько он чистый.

Три минуты.

И вдруг я слышу чей-то крик.

Я вижу Марлу, которая с криком «Постой!» бежит ко мне по крыше.

Марла видит только меня, она не видит Тайлера, потому что Тайлер – это моя галлюцинация, а не ее. Пшик. Тайлер испарился, как иллюзионист. И на крыше остался только я, засунувший ствол пистолета себе в рот.

– Мы следили за тобой, – кричит Марла. – Я и весь народ из групп поддержки. Не надо делать этого. Убери пистолет.

У нее за спиной – все, кто ходят в группу для больных раком кишечника, и паразиты мозга, и те, кто с меланомой, и туберкулезники. Они хромают, ковыляют, едут в инвалидных колясках следом за ней.

Они кричат:

– Постой!

Холодный ветер приносит мне их голоса; они кричат:

– Остановись!

– Мы можем помочь тебе!

– Позволь нам помочь тебе!

В небе уже слышен стрекот полицейских вертолетов.

Я кричу: прочь! Уходите отсюда! Здание вот-вот взорвется!

Я не себя хочу убить, кричу я. Я хочу убить Тайлера.

Я – Железная Решимость Джо.

Я помню все.

– Не могу назвать это любовью, – кричит Марла, – но ты мне тоже нравишься.

Осталась одна минута.

Марле нравится Тайлер.

– Нет, мне нравишься ты, – кричит Марла. – Я знаю, в чем различие между тобой и мной.

Ноль минут.

Но взрыва нет.

Уткнув ствол ружья в свою здоровую щеку, я говорю: Тайлер, так ты все-таки смешал нитру с парафином, верно?

Но при этом же получается ненадежная взрывчатка!

Мне ничего не остается.

Полицейские вертолеты все ближе и ближе.

Я нажимаю на спусковой крючок.

30

В доме моего отца много покоев.

Разумеется, когда я нажал на спусковой крючок, я умер.

Лжец.

И Тайлер тоже умер.