Читаем Бойцовский Клуб полностью

Я прихожу домой, а возле нашего крыльца стоит парень. Он стоит и держит в руках коричневый бумажный пакет, в котором – его сменная черная рубашка и вторые черные брюки. Остальные три предмета – белое полотенце, армейский матрас и пластиковый котелок – он повесил на перила крыльца. Из окна второго этажа мы с Тайлером изучаем парня и Тайлер приказывает мне отослать его домой.

– Слишком молод, – говорит Тайлер.

Парень на крыльце – это ангелочек, которого я пытался уничтожить в тот вечер, когда Тайлер изобрел «Проект Разгром». Несмотря на синяки под глазами и короткую армейскую стрижку, мордочка у него слишком нежная и гладкая. Одень его в платье и заставь улыбнуться – не отличишь от девушки. Мистер Ангел стоит по стойке смирно лицом к двери дома, уставившись в потрескавшиеся доски взглядом. На нем черная рубашка, черные ботинки и черные брюки.

* * *

– Избавься от него, – говорит мне Тайлер. – Слишком молод.

Я спрашиваю Тайлера, сколько это лет – слишком молод?

– Не имеет значения, – отвечает Тайлер. – Если кандидат молод, мы говорим ему, что он слишком молод. Если он толстый, мы говорим ему, что он слишком толст. Если стар – что слишком стар. Если тощий – слишком тощ. Если белый – слишком бел. Если черный – слишком черен.

Именно так проверяли кандидатов в буддийских монастырях на протяжении квадриллионов и биллионов лет, объясняет Тайлер. Кандидата посылают прочь, но если решимость его настолько сильна, что он прождет у дверей без еды под открытым небом три дня, тогда и только тогда он может войти и приступить к тренировке.

Так что я сказал Мистеру Ангелу, что он слишком молод, но за обедом обнаружил, что он по-прежнему стоит у дверей. После обеда я спустился, слегка поколотил Мистера Ангела метлой и выбросил мешок с его вещами на улицу. С верхнего этажа Тайлер наблюдает, как я для начала заехал парню метлой по уху, потом швырнул его вещи в сточную канаву и начал кричать на него.

Убирайся, кричал я. Ты что, оглох? Ты слишком молод. У тебя ничего не выйдет, кричу я. Возвращайся через пару лет и попробуй снова. Убирайся. Прочь с моего крыльца.

На следующий день парень все еще там и говорить к нему выходит Тайлер.

– Извини, – говорит Тайлер.

Тайлер сожалеет, что парень услышал про тренировки, но он на самом деле слишком молод и поэтому будет лучше, если он все же отправится домой.

Хороший полицейский. Плохой полицейский.

Я вновь кричу на беднягу. Затем, через шесть часов, выходит Тайлер и говорит, что – увы! – но никакой возможности нет. Парень должен уйти. Тайлер говорит, что вызовет полицию, если парень не уйдет.

Но парень остается.

А его вещи так и валяются в канаве. Ветер уносит обрывки бумажного пакета.

А парень все стоит и стоит.

На третий день к дверям является второй кандидат. Мистер Ангел по-прежнему там, Тайлер спускается и говорит ему:

– Проходи. Подбери свои вещи и проходи.

Новому парню Тайлер говорит, что, к его огромному сожалению, вышла ошибка. Новый парень слишком стар, чтобы заниматься здесь, и будет лучше, если он уйдет.

Я хожу на работу каждый день. Я прихожу домой, и каждый день один или два парня ожидают у крыльца. Я больше даже не смотрю им в лица. Я захлопываю за собой дверь и оставляю их стоять на крыльце. Это случается почти каждый день: иногда кандидаты уходят, но чаще всего они выстаивают все три дня, и так пока большинство из семидесяти двух коек, которые мы с Тайлером купили и поставили в подвале, не оказываются заполненными.

В один прекрасный день Тайлер дает мне пятьсот долларов наличными и просит меня постоянно носить их с собой в ботинке. Деньги на мои похороны. Это тоже один из обычаев буддистских монахов.

Теперь, когда я прихожу домой с работы, дом полон незнакомыми людьми, набранными Тайлером. Все поглощены работой. Первый этаж целиком превращен в кухню и мыловаренный завод. В туалет попасть невозможно. Иногда группа курсантов исчезает на несколько дней и возвращается с красными прорезиненными мешками, наполненными жидким, водянистым жиром.

Как-то ночью Тайлер поднялся ко мне в спальню и сказал:

– Не беспокой их попусту. Они все знают, что им делать. Так устроен «Проект Разгром». Никто не знает плана целиком, но каждый в совершенстве обучен выполнять одну простую задачу.

* * *

Одно из правил «Проекта Разгром» – Тайлер всегда прав.

А затем Тайлер исчез.

Парни из «Проекта Разгром» топят сало с утра до ночи. Я не сплю. Всю ночь я слышу, как другие парни варят сало со щелочью, нарезают мыло в бруски, раскладывают их на бумаге для выпечки, а затем заворачивают каждый брусок в ткань и запечатывают ярлыком с торговым знаком «Мыловаренного Завода на Бумажной улице». Все, кроме меня, знают, что нужно делать, а Тайлера все нет и нет.

Я слоняюсь вдоль стен, как мышь, попавшая в мышеловку, где люди-автоматы, молчаливые и энергичные как дрессированные обезьянки, варят мыло, работают и спят посменно. Одна команда обезьянок-астронавтов готовит весь день еду, другая – ест эту еду из принесенных с собой пластиковых котелков.